Дежурный офицер не заметил, когда постовой забрал ключи. Опомнился, увидев на пульте охранной сигнализации тревожное мигание желтого глазка: в седьмой камере открыта дверь.
Лейтенант помчался в камерный блок. А в дверь уже протискиваются заключенные Дзидзария и Бигвава. Офицер пытается затолкнуть их обратно в камеру. К нему на помощь прибежал постовой Нижерадзе со второго этажа. Но уже поздно — семеро преступников вырвались из камеры, набросились на охранников, отобрали ключи, поспешно открыли другие камеры.
Четвертый охранник смены, постовой сержант Векуа, видя, что ничем не может помочь товарищам, захлопнул на перегородке, преграждающей выход из камерного блока, дужку замка. Затем выбежал во двор, запер дверь изолятора и кинулся в дежурную часть МВД рассказать о нападении. Бежал и клял все на свете: из-за блокады железной дороги ломался график спецэтапов, вагоны с заключенными простаивали на путях вместе с десятками замерших поездов. Недели три не было поступлений, потом сразу привалило — сорок два заключенных. Требовалась усиленная охрана, да где ее взять. Ее и по обычному штатному расписанию не хватало: постовых в изоляторе восемнадцать человек, а должно быть двадцать четыре.
По камерам распихивали кого куда — судимых с несудимыми, совершеннолетних с несовершеннолетними.
Да и следователи, прокуроры, судьи — разве они считались с бедами изолятора? Из дальних уголков республики, из других изоляторов везли в Сухуми на допросы задержанных. А потом здесь же и оставляли, и не на десять дней, как положено, а на недели, месяцы. Так, убийца, рецидивист Павел Прунчак сидел в изоляторе уже месяц. А суда все не было.
Когда Векуа докладывал о нападении, заключенные успели повалить стальную перегородку и открывали камеры второго этажа.
Казалось бы, все главные события произошли. В руках преступников изолятор, заложники… Но это, оказывается, была лишь прелюдия.
Через несколько часов после захвата изолятора, когда прокурор республики и руководство МВД Абхазии совещались, ломали голову, что предпринять в такой ситуации, подследственные преподнесли им еще один подарок. Из окна второго этажа, из-за решетки, на землю посыпались патроны, потом вылетел. наган (?!).
Генералы потеряли дар речи.
— Откуда у них оружие? — растерянно произнес первый замминистра МВД Абхазии.
Оказалось, что в изоляторе в одной из подсобок хранилось более трех тысяч стволов нарезного и гладкоствольного оружия: винтовок, пистолетов, охотничьих ружей — и тысячи боеприпасов, изъятых у населения, а также у преступников.
Верно сказал на следствии один из зачинщиков бунта, осужденный за убийство Петухов: «Какой же дурак держит в переполненной тюрьме боеприпасы и оружие? Для нас это был приятный сюрприз».
Теперь представим себе преступников, которым уже нечего терять, и в их распоряжении вот такой арсенал. Представим, что они вырываются на улицы города. Думаю, Абхазия в августе 1990 года стояла на пороге страшной трагедии.
Возможно, кто-либо возразит: мол, они же не вырвались. Да, и только по двум причинам. В первое утро — случайно. К ним в руки не попал сержант Федор Векуа, и он успел захлопнуть щеколду на дверях. А на четвертые сутки, когда по их требованию был подан микроавтобус, на их пути уже стояла «Альфа».
14 августа с одного из московских аэродромов стартовал самолет, следующий в Сухуми. На его борту было 22 сотрудника группы «А» и 31 боец учебного батальона специально назначения — в будущем «Витязя». Альфовцы знали: идут на трудное дело, тут тебе не террорист с ружьем или самодельным взрывным устройством, а десятки преступников, вооруженных до зубов. Что ж, работа есть работа. Из трех отделений группы отобрали лучших, отменных снайперов, мастеров рукопашного боя, опытных командиров. Руководил операцией начальник группы «А» полковник Герой Советского Союза Виктор Карпухин.
Экипировка по максимуму — тяжелые бронежилеты, электрошоковые дубинки, щиты, спецгранаты, приборы ночного видения.
В полете прокурор Абхазии ввел группу в обстановку. Три дня в руках вооруженных преступников томились заложники. Требования бандитов постоянно менялись. Они хотели, чтобы перед ними для безопасности выстроили жителей — женщин и детей, потом требовали бронетранспортер, чтобы уехать из города, ставили и такое условие: посадить невдалеке от изолятора вертолет.
Карпухин слушал прокурора и прикидывал план действий. Пожалуй, такой сложной, тяжелой операции, которая предстояла группе, еще не было. Конечно, всякая спецоперация тяжела и опасна, но тут все против них.
Бандитов много, они опытны, некоторые имеют по нескольку отсидок. Есть среди них и убийцы, рецидивисты. К тому же все вооружены. И оружия хватит на маленькую войну — боевые пистолеты Макарова, ТТ, Марголина, винтовки, ружья, патроны. Это значит, что в городе их брать нельзя, могут пострадать ни в чем не повинные люди.
Бандиты требовали БТР, чтобы уйти в горы. Значит, не исключено, придется в горной местности атаковать бронетранспортер. Но ведь до гор надо дойти. А пойдут они по улицам Сухуми. Стало быть, в город их выпускать нельзя. Тогда где брать, в изоляторе? Однако это уже не изолятор, а вооруженная крепость. Они там, укрывшись за стенами, полк положат и заложников перебьют.
Карпухин вновь и вновь просчитывал действия бандитов, чтобы выстроить свою тактику. Но как их просчитать? Вот прокурор говорит, что требования террористов все время меняются. То они едут, то не едут. Называют разное количество людей. Сначала требовали автобус, потом бронетранспортер, дальше — больше: вертолет. Что они потребуют в следующий раз — космический корабль? И тебе, Карпухин, придется искать этот корабль, если не найдешь свой ход действий, свой алгоритм борьбы. И никакой опыт не поможет.
Думай, командир, думай.
После посадки в аэропорту Сухуми бойцы подразделений спецназа прибыли в город.
А город напоминал растревоженный улей — у изолятора собралась большая толпа жителей, родные и близкие преступников, просто любопытные. Квартал был оцеплен бронетранспортерами и войсками, низко кружил вертолет.
Все эти дни и ночи с преступниками вели переговоры руководители МВД Абхазии и Грузии, родственники, лидеры различных движений, просто друзья.
Зачинщик бунта, убийца Прунчак, выкрикивал свое требования из-за спин других. Его, совершившего немало преступлений, выследили в пещерах глухого Очамчирского района два милиционера. Прунчак застрелил их из охотничьего ружья. Но вскоре был сам ранен. Он бы, конечно, погиб, но министр внутренних дел Абхазии Ломинадзе отдал распоряжение, и Прунчаку сделали переливание крови, спасли жизнь. Кровь дал один из милиционеров.
Теперь Ломинадзе, стоя у решетки под винтовочными стволами, говорил: «Прунчак, если бы мы хотели тебя убрать, задержали бы переливание крови. И все. Обещаю, если вы сложите оружие и разойдетесь по камерам, за этот случай вас не привлекут к ответственности».
В ответ крик, мат. И новые требования.
Сразу после прилета в Сухуми и проведенной рекогносцировки «Альфа» стала прорабатывать варианты штурма изолятора и освобождения заложников.
Думали, ломали головы, чертили схемы. Когда нашли интересные варианты, предложили план операции на утверждение руководству.
Но прокурора нигде не удавалось найти. Как сквозь землю провалился. А милицейский генерал Стариков план попросту «зарубил».
— Нет, вы что? У нас народу в двух группах полсотни человек. Там тюрьма, камера. Это ж явно жертвы будут. А как поведет себя улица, толпа?
В бесплодных переговорах прошло еще две суток. Бандиты бесчинствовали, стреляли из окон изолятора, выбрасывали на улицу оружие. Круглые сутки у ворот изолятора стояла огромная толпа людей.
Больше тянуть было нельзя, оглядываясь на трусливых прокуроров и милицейских генералов.
У него в жизни уже были горькие примеры деятельности подобных генералов. Правда, теперь они бездействуют, ожидая непонятно чего, а тогда в Ленинграде, наоборот, развили ненужную активность.
Был 1988 год, 8 марта — международный женский день. Виктор Федорович знал: его с нетерпением ждут дома — жена, дочери. И он надеялся, что вскоре окажется за праздничным столом. Но жизнь распорядилась иначе.
Самолет «Ту‑154», следовавший из Иркутска, был захвачен террористами. Террористы оказались непростые — многодетная семья Овечкиных. Ее в Иркутске хорошо знали: газеты, радио, телевидение не раз рассказывали о талантливых детях-музыкантах, создавших семейный диксиленд «Семь Симеонов».
Областные руководители гордились ими: как же, не в прославленных консерваториях, а в рабочей глубинке растут настоящие таланты. Их всячески поддерживали. «Симеоны» побывали на гастролях в Москве, в Кузбассе, потом за рубежом — в Японии. Старшие братья во главе с матерью быстро поняли, что свалившаяся на них нежданно-негаданно популярность может дать богатые дивиденды. И, разумеется, их талант могут оценить только за рубежом. Тогда и возникло желание махнуть в какую-нибудь капстрану. Они запаслись обрезами ружей, ножами и захватили самолет.
