Рупасов.
Перевожу на него удивлённый взгляд, с несколько секунд просто наблюдая за его отстранённым лицом в попытке понять… Это он сейчас так неудачно шутит или я и правда попала ещё больше, нежели прежде?!
– Даже не думай, что тебе по силам просидеть за рулём ещё семьсот с лишним километров, – добавляет непреклонно мужчина. – К тому же, твой родственник тоже не скоро сможет приехать.
В последнем даже и сомневаться не приходится, если учесть, что покидать место остановки Рупасов не спешит до сих пор.
– Что с ним? – уточняю негромко.
Сердце замедляет ход. Отчего-то кажется, что ничего хорошего меня и тут не ждёт.
– Да нормально с ним всё, – беззаботно пожимает плечами Артём. – Дождётся к утру дорожно-постовую, оформит ДТП своё, потом его машину на эвакуаторе оттащат в город. Может и тебе позвонит.
Твою ж мать!!!
– Что?! – озвучиваю вслух.
Тут же получаю снисходительную ухмылку.
– Я ж говорю – нормально с ним всё. Машина пострадала сильно – да. Не умеет твой пограничник вовремя маневрировать в оживлённом потоке. Но с мужиком правда всё в порядке. Не переживай.
Не уверена, что могу верить, но… а что мне остаётся?
– Боже, – выдыхаю обречённо.
Смотреть на довольную физиономию Рупасова нет сил. Отворачиваюсь и пробую отодвинуться, чтобы слезть с мужчины. Попытка жалкая и неудачная. Одним властным жестом Артём прижимает к себе и обхватывает пальцами за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.
– Сейчас ты будешь хорошей девочкой и просто останешься здесь. Я выйду из машины, припаркую к обочине и запру твой автомобиль, а после вернусь и пересяду за руль. Отвезу тебя к твоему сыну. Заодно и поговорим по дороге нормально. Обещаю больше не срываться и не обижать тебя. Всё понятно? – убийственно спокойным тоном проговаривает он.
В этот момент Артём очень сильно напоминает мне одного хладнокровного федерального судью, никогда не оставляющего другим и намёка на выбор.
– Да.
Если и сказала бы иначе, всё равно ведь ничего бы не изменилось…
Глава 20
Солнце близится к линии горизонта, а дождь больше не льёт. Водитель сосредоточенно смотрит на дорогу и не обращает на меня никакого внимания. Скоростной режим, который он выбирает, чтобы мы успели в аэропорт, гораздо выше моего привычного. Монотонный звук двигателя успокаивает и клонит ко сну. Но я упорно смотрю в боковое стекло и обеими руками цепляюсь за края тонкого вязаного пледа, который мужчина всучил мне вместо мокрой одежды. Обогрев работает на полную мощность. Надеюсь, снятые юбка и блуза успеют высохнуть к тому времени, когда нужно будет выйти наружу. Сам Артём переоделся сразу же по возвращению в машину, натянув простые серые джинсы и белую футболку с длинным рукавом. Даже не удивляюсь больше тому, что у него почти всегда есть с собой сменная одежда.
Проходит несколько часов с тех пор, как мы в дороге. За весь путь остановка одна единственная: у придорожного кафе. Рупасов приносит кофе, чтобы я согрелась. Напиток – далеко не самого лучшего качества, но я послушно проглатываю всё до дна.
Хоть что-то в сравнении с ничем – уже хорошо.
Обоюдное молчание немного тяготит, но лично для меня – всё лучше, чем снова ругаться. Или того хуже. Потому и не спешу заводить диалог. Правда и эта видимая идиллия в скором времени прекращается.
– Ты передумала разводиться? – интересуется Артём.
Мужчина так и продолжает смотреть прямо перед собой. Не удостаивает меня даже мимолётным взглядом. Но рождающееся в моей душе напряжение только растёт.
– Нет, – отвечаю, как есть.
Тоже не поворачиваюсь к нему. Ведь так гораздо проще справиться с пронизывающей от волнения дрожью в руках.
– Хорошо, – отзывается ровно.
Почему-то становится обидно. До глубины души. А ещё противно и мерзко. Ведь он сам так ничего и не сказал о судьбе своей невесты.
Тогда как вообще наглости хватает спрашивать меня о разводе?!
Последняя мысль тут же тает, затмеваемая другой.
Озвучиваю её сразу же:
– У тебя же регистрация брака будет утром. Не успеешь… – нарочно не договариваю, позволяя собеседнику самому сделать окончательный вывод.
Замечаю, как уголки его губ кривятся в неприязненной усмешке.
– Не будет никакой регистрации утром у меня, – безразлично отзывается Артём.
А у меня сердце замирает. Я даже дышать перестаю.
Неужели не ослышалась?!
– Вечером должна быть, – продолжает он. – К тому времени мы с тобой должны успеть вернуться обратно в город, – немного медлит, а после добавляет ядовито: – Не переживай, Жень. Я всё успею.
Матерный поток, взвившийся в моих мыслях, лишь чудом остаётся при мне!
– Ясно, – выдавливаю сквозь зубы.
На самом деле, хочется сказать гораздо больше. Не сказать, нет. Кричать так истошно и громко, чтобы было возможно хоть как-то заглушить всю ту боль отчаяния и безысходности, которая столь безжалостно раздирает сейчас мою душу.
– Если хочешь, могу взять тебя с собой, – издевается мужчина.
Стоит огромных усилий не послать его в путь с наименованием заветных трёх букв…
– Спасибо, не стоит, – проговариваю глухо.
Ещё совсем чуть-чуть и разрыдаюсь. Поэтому и прикрываю глаза, силясь справиться с рвущимся наружу потоком предательских эмоций.
Зачем он так?!
Неужели просто нравится причинять мне боль?
Поскольку в последнем я успела удостовериться совсем недавно, долго гадать не приходится, так ли это на самом деле.
– Согрелась? – неожиданно меняет тему Рупасов.
Ждала чего угодно, но точно не подобного…
Не сразу с ответом нахожусь.
– Да, – роняю безразлично в итоге.
Так и не смотрю на него, усиленно разглядывая мелькающий за стеклом пейзаж. Но даже так начинаю чувствовать тяжесть его взгляда.
– Уверена? – дополняет Артём.
Вопрос кажется наиглупейшим, поэтому не отвечаю, неопределённо пожав плечами.
– Тогда почему тебя всю трясёт до сих пор? – приглушённо добавляет мужчина.
Скорость автомобиля начинает снижаться. Ощущение, что в скором времени машина и вовсе остановится. Не могу допустить этого – приходится унять свою гордыню.
– Да, уверена. Мне и правда не холодно. Спасибо, – проговариваю предельно медленно и вежливо.
И пусть всё внутри до сих пор кипит в негодовании, а ещё очень хочется заехать мужчине по голове чем-нибудь потяжелее, вместо того, чтобы обсуждать абсолютно никому не нужные вещи. Я стойко терплю.
– Тогда почему тебя всю трясёт до сих пор? – повторяется Рупасов.
Создаётся впечатление, будто он вообще не слышит того, что я недавно говорю. И это жутко бесит. А может больше не совсем это, а то, что мой самый первый в жизни мужчина женится меньше чем через сутки, но при этом считает, что всё в порядке у меня должно быть… Интересно, это у него так ещё одна степень садизма проявляется, или он на самом деле не понимает, как же больно делает мне?
Прикрываю
