Фрост снова поцеловал ее, стараясь, чтобы она откликнулась на бурлящую в нем страсть. Эмили замерла от его страстного порыва, а потом яростно принялась стаскивать с него сюртук. Его шляпа полетела на землю. Она хватала его за волосы и целовала с бешеной страстью, которая вызвала у Фроста неутолимое желание. Не прерывая поцелуя, он высвободился из своего сюртука и бросил его на землю.
— Боже, Эм, я так хочу тебя! Сейчас! Немедленно! — рычал он, целуя ее и ища глазами подходящее место.
— Здесь, — прошептала она, снова целуя его. — Сейчас же! Я не могу ждать!
Фрост застонал, желание в нем снова взяло верх над здравым смыслом. Эмили обвилась вокруг него, не давая свободно двигаться. Но ему не хотелось отпускать ее, поэтому он просто упал на колени, увлекая ее за собой.
— Я не хочу, чтобы тебе было больно, — сказал он, задирая юбки выше колен.
Она ухватилась за пояс его брюк и потянула так, что пуговицы вылетели из петель.
— Ты не сделаешь мне больно. И это не важно. Я хочу…
У Эмили не хватало слов, чтобы выразить, чего она от него хочет, но Фрост видел, как бушуют в ней чувства. Ей было плохо, она чувствовала себя потерянной и искала то блаженное забвение, которое могла дать только страсть. Он мог дать ей это.
Фрост обнажил свою бунтующую плоть и резким движением сдернул с Эмили панталоны. В том, что он делал, не было нежности, но ее сейчас и не требовалось. Он энергично вошел в Эмили, возбужденную не меньше его самого.
— Глубже! — потребовала она, прижимаясь к нему.
Фрост слегка отстранился, чтобы снова войти в нее, уже до упора. Она ахнула и потянула его голову к себе, ловя его губы.
— Я хочу тебя!
Услышав эти слова, он лишился остатков самообладания. Сжимая ее бедра, он входил в ее увлажненное лоно в каком-то безумном забвении, в каком, казалось, пребывала и Эмили. Она обхватила его ногами, без слов требуя входить в нее так, чтобы они сливались в единое целое. Он укусил ее за плечо, готовый предаваться любви до бесконечности. Их яростный, отчаянный ритм все больше распалял его. Фросту хотелось менять позы и варианты их близости. На жесткой земле, на примятой траве ему хотелось поставить ее на колени и войти в нее сзади; перевернуться на спину, чтобы она видела, как он входит в нее; уговорить ее впустить его в свой рот и испить его семя.
Эмили выгнулась и закричала. Они одновременно достигли пика наслаждения и оба стонали, в то время как горячий поток его семени извергался в ее жадное лоно. Он крепко обнимал ее, стараясь войти в нее как можно глубже. Он размышлял, может ли мужчина умереть от такого ни с чем не сравнимого наслаждения. И если так, то он готов был покинуть этот мир со счастливой улыбкой на лице.
Ни один из них не произнес ни слова. Он прижимал ее к себе, прислушиваясь к их учащенному дыханию. Он должен был бы уже насытиться, но неугомонная плоть не успокаивалась. Фрост хотел еще. Хотел Эмили. Если у него оставалась хоть капля разума, это его должно было обеспокоить. Но все дело было в этой упрямой и страстной женщине, которую он держал в своих объятьях. Он никак не мог насытиться ею.
Глава 27
Прошло несколько дней, прежде чем Эмили набралась мужества отправить записку лорду Левенторпу. Он заходил, но как раз в этот день ее не было дома. Она не стала объяснять, чем они с Фростом занимались, пока мать с лордом Левенторпом пили чай. Да и то, что она собиралась рассказать этому джентльмену, не было предназначено для ушей родных. Конечно, лучше всего было бы побеседовать у него дома, но она не могла заставить себя нанести ему визит без сопровождающего. В ответ на ее просьбу встретиться лорд Левенторп пригласил ее в кафе на открытом воздухе, и она с радостью приняла приглашение.
— Это касается Люси, да? — спросил лорд, как только они сели за столик.
— Я и не знала, что мои намерения столь очевидны, — ответила Эмили, удивленно подняв брови.
— Дорогая, вам еще учиться и учиться скрывать свои чувства. Это бесценное качество вам очень пригодится, если вы решите остаться в городе.
Менторский тон лорда Левенторпа ей очень не понравился, но она промолчала: после этой встречи ей больше не придется с ним общаться.
— Милорд, вы спрашивали меня о письмах сестры.
— Ах да! Я хочу, чтобы у меня осталось что-то на память о Люси. — В его взгляде ясно читалось удовлетворение. — Насколько я понимаю, ваши поиски увенчались успехом?
Вместо ответа Эмили глотнула чая.
— Моя сестра умерла более пяти лет назад, но за последние две недели я узнала о ней больше, чем за все время, пока она была жива.
— Дорогая, вы просто наслушались разных сплетен. Я бы не стал верить всяким басням и сказкам.
Озадаченная его ответом, Эмили вскинула голову, рассматривая человека, сидящего напротив нее.
— Смею заверить вас, милорд, я никогда не считала сестру образцом всех добродетелей, в отличие от наших родных.
Лорд Левенторп неодобрительно поджал губы.
— Кто рассказал вам о ее любовнике? Наверное, Чиллингуорт?
— Нет. А вы откуда узнали?
— Люси считала, что о ее неблаговидных поступках никто не знает. На самом деле это было не так. В то время в связи с разными делами я вынужден был оставить ее без присмотра на несколько месяцев. А молодые дамы, когда им кажется, что они обойдены вниманием, начинают искать развлечений на стороне. Вскоре мне стали нашептывать, что Люси ко мне охладела.
— Вы говорили с ней об этом?
— Естественно, у меня было на это полное право. Ваши отец и мать спустя рукава относились к своим родительским обязанностям. После недолгих убеждений Люси во всем призналась. Эта глупышка даже уверила себя в том, что любовник женится на ней, когда узнает, что она носит под сердцем его дитя.
— Вы знали, что Люси беременна от другого! — Эмили чувствовала, что привычный мир рушится на глазах. — Должно быть, ее предательство стало для вас ударом?
Лорд Левенторп грохнул кулаком по столу так, что она отшатнулась.
— Я был в ярости. — Он наклонился к ней. — Я сказал моей неверной невесте, что хочу знать имя этого мерзавца. Она отказалась назвать его, зная, что я готов всадить пулю негодяю в сердце за попрание моей чести.
— Так что вы сделали? — спросила Эмили, совершенно забыв о чае. — Вызвали ее любовника на дуэль?
— К сожалению, мои угрозы не оказали должного воздействия на эту даму. Она молила о прощении. Даже предлагала, чтобы мы с ней пошли к алтарю, лишь бы избежать скандала. Конечно же, я отказался. Мне не нужна предательница, которая вынашивает ублюдка. — Его неожиданная улыбка была страшнее, чем проявление его ярости. — Я много раз думал о том, что же сказала вам Люси в ту последнюю ночь. От вашей матери я слышал, что вы отказываетесь говорить об этом. Поэтому я решил, что она рассказала вам правду.
