Иса. Ледяные губы, тонкие брови вразлет, надменный профиль. Будет ли она рада моему возвращению из изгнания? Или прикажет убираться прочь, пока не затравила собаками?
В надежде на ошибку я вновь и вновь просматривал документы. И убеждался, что первые подозрения оказались верными. Все дороги вели в Рондомион. Пришло время оставить обреченный корабль Кастелло ди Нава судьбе и армии Фреццо.
Единственная причина, по которой я не торопился это сделать, каждый день встречала меня за ужином тревожным взглядом прекрасных серых глаз.
Я старался избегать встреч с Франческой. Она будила слишком противоречивые чувства. Мне то хотелось убить ее, то прилюдно унизить, а то запереться с ней в комнате, сорвать одежду, швырнуть на живот, заломив руку, и взять силой, не обращая внимания на слезы и мольбы.
Или напротив — медленно раздеть, целуя. И любить долго и нежно.
Она сама пришла, когда я сидел в библиотеке, просматривая переписку Джованни с университетскими друзьями.
— Отец получил ответ эрцканцлера, — выпалила девушка.
Кажется, это были ее первые слова, обращенные ко мне со времени того памятного разговора после завтрака. И, разумеется, ни «Здравствуйте», ни «Извините, что помешала».
— Дайте-ка угадаю. Братец всячески извиняется, расшаркивается и заверяет в симпатии. Но войска не пришлет.
Франческа кивнула. Выглядела она неважно. Лицо бледное, под глазами круги.
— Не удивлен. Северная кампания сделала из Мартина ярого приверженца идей созидания. Ундландцы — крепкие ребята и умеют дать сдачи, так что орел еще не скоро вылетит на охоту.
— А вы… вы можете нам помочь?
— О, ценю вашу веру в мой гений. Вы действительно считаете, что я способен разделаться с тридцатитысячной армией?
— Вы могли бы написать брату!
— Это герцог велел прийти ко мне с просьбой? — уточнил я. И, судя по тому, как она скисла, попал в точку. — Похоже, ему так и не доложили о вашем умении тонко пошутить.
Она хотела что-то сказать, но я продолжил.
— Отвечу вам то же, что сказал вашему отцу неделю назад. Я мог бы написать Мартину, но не стану.
— Потому что еще злитесь?
— Нет, потому что это будет бесполезно. Брат всегда ставил интересы дела выше всяких родственных соплей. Прайдену невыгодна война с Разенной. Не сейчас, когда прошло меньше полугода после подписания мирного договора с Ундландом.
Франческа совсем поникла.
— Как вы думаете, что с нами будет?
— С вами? — уточнил я. — Могу предположить. Я бы на месте императора казнил вашего отца и брата, а вас выдал замуж за преданного вассала. И даровал ему герцогский титул. Так что не волнуйтесь, смерть вам не грозит. Может, обесчестят пару раз, если сильно не повезет.
Девчонка сглотнула, посмотрела на меня расширенными зрачками.
— Неужели ничего нельзя сделать?
— Жизнь жестока. И редко соответствует ожиданиям. С вашего позволения, я вернусь к работе? Бумаги сами себя не прочитают.
Она еще помялась, словно хотела что-то сказать, но так и не решилась. Ушла.
Я отложил письма и мрачно сгорбился, подперев голову руками.
Надо уезжать. Гриски с ним, с детским желанием реванша. Девчонка переиграла меня, а я повелся и показал себя полным ослом. Бессмысленно теперь пытаться что-то доказать.
Щелчки по самолюбию — отличное лекарство от излишней самонадеянности. Горькое, но полезное.
Надо бы радоваться, что все складывается так удачно. Война похоронит глупую историю. Рино и сероглазая любительница дурных шуток обречены. Пусть молодой император возьмет то, что полагается ему по праву рождения. Герцог сам виноват, что играл и заигрался.
А меня ждет столица Дал Риады и охота на Орден. Я — Страж, что мне человеческие беды и заботы?
* * *
— Ваше великолепие, я на пару слов.
— Да, сеньор Эйстер, — герцог поднял голову. Вид у него был заспанный, не иначе, так и дремал — сидя в кресле.
Он здорово осунулся, а под глазами набрякли тяжелые мешки.
— Мне показалось, что вам немного досаждает эта толпа народа за крепостной стеной.
Герцог поморщился. Не секрет, что его раздражает моя привычка иронизировать по любому поводу.
— Чего вы хотели?
— Что скажете, если я помогу вам избавиться от нее? Не бесплатно, конечно. Все на свете имеет свою цену.
Умберто посверлил меня неприятным взглядом, но включился в игру:
— И какую оплату вы ждете?
— Вы отдадите мне Франческу.
Он моргнул:
— В жены? Да, конечно…
— Погодите, разве я сказал «в жены»? Нет-нет, никаких свадеб — определенно, я слишком молод для брака. Вы просто отдадите мне ее. Я хочу владеть ею безраздельно.
Думал, он ударит меня, но герцог сдержался:
— Объяснитесь, что значит «отдать»? Она не крестьянка и не рабыня для постельных утех с востока.
— Ровно то, что я сказал. Вы полностью и прилюдно отречетесь от любых прав опекуна и отца и передадите мне всю власть над ее судьбой. Так, будто у вас никогда не было дочери. И да — хочу сразу предупредить, я увезу ее на север. Девочке пора посмотреть мир.
— Если это шутка, она граничит с оскорблением.
— Никаких шуток, ваше великолепие. Я берусь до завтрашнего утра избавить вас от армии Фреццо и за это прошу вашу дочь. Ах да, оплата, разумеется, только после того, как я выполню свою часть сделки. Если мне это не удастся, вы ничего не должны. Можете даже покарать меня за дерзость, предложение и впрямь несколько вызывающее. Отчаянные времена, отчаянные меры.
В этот раз он молчал очень долго. Гриск знает, о чем думал. Вряд ли поверил, скорее, просто был в полном отчаянии.
Умберто Рино оперся крупными сильными ладонями о стол и поднялся, словно поднимал небо на плечах, подобно легендарным атлантам.
— Хорошо, сеньор Эйстер. Если вы сделаете это, вы получите Франческу.
* * *
Под утро я поднялся на ближайшую к воротам башню. Часовой отсалютовал мне мечом. Его лицо показалось знакомым, должно быть, нам приходилось стоять рядом на стене, отражая атаку.
— Что там?
— Все спокойно, сеньор. Похоже, штурма в ближайшие часы не будет.
— Отлично! — я подошел к краю, разминая руки. То, что я собирался сделать, пугало даже меня. Однако где-то внутри жила твердая уверенность, что задача по силам.
По-своему изумительное чувство, когда готовишься совершить чудовищную глупость и знаешь, что это именно глупость, но останавливаться нет никакого желания.
В некотором роде это можно назвать высшим проявлением свободы. Я собирался сделать это потому, что мог. И потому что был готов ответить за любые последствия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
