впились в бок линкора, сначала одна, потом другая. И ударили то как удачно! Прямиком в пояс хранилищ. Уж не знаю, что там в них находилось, что было залито или запрятано, но рвануло так, что корпус линкора пошёл трещинами и разрывами, а потом развалился пополам окутанный облаком и струями газов и реагентов или ещё чего. Обе половины сначала сложились, потом начали расходиться, теряя на ходу куски обшивки, обломки внутренностей и разный хлам.
— В самую лунку закатил, — восхитился Болк.
— Вот и всё, — выдохнул Кен, развернулся и поковылял к спасительной окраине системы.
Мы добирались до места почти трое суток. Как всё это пережили и перетерпели лучше не спрашивайте. Все реально устали жить в кубриках и дежурить в рубке, не снимая доспехов, в постоянном ожидании, что раненый Кен отключится. А он держался и упрямо шёл из последних сил. Как выяснилось позже, попадания плазмы и мощных зарядов практически в одно и то же место серьёзно нарушили энергетические связи между некоторыми блоками и повредили один из двух тяговых двигателей. И, поскольку аппарат Кена был цельным единым организмом, то вместе с частью его тела исчезла и часть функций. Мы видели и знали, что Кен страдает, но терпит и из последних сил движется к месту отдыха.
После тщательного сканирования пространства, для посадки наметили второй по размеру и орбите спутник планеты-гиганта. Как выяснило сканирование и спектральный анализ, эта безвоздушная каменистая планета имела в грунте большое содержание разных металлов, шапку замёрзших воды, метана и углекислого газа на полюсе, что стало главным аргументом в выборе места посадки. Кен садился максимально осторожно, однако тряхнуло нас не по-детски.
На относительно ровной, засыпанной каменной крошкой площадке, с одной стороны громоздились валы каменистых глыб разного размера и формы, с другой вклинивался пологий язык ледника, изъеденного дырами от камней, щебня и излучения светила.
Первыми на поверхность выбрались я и Тайр. По ощущению вес не превышал шестой части земного. Тайр с анализатором направился к завалу камней и потом к леднику, а я осмотрел рейдер и его повреждения. Слева сзади в борту зиял длинный рваный провал, внутренность которого была неровно заплавлена системой спасения, защищающей обитателей от космоса. Из наплывов металла и затвердевшей пены торчали детали механизмов и устройств. М-м-да, такое на коленке починить нереально. Однако сам Кен, Элна и Тайр были уверены в полном успехе. Ну-ну, они инопланетяне, им виднее.
Обойдя окрестности, Тайр отыскал, что хотел, и вместе с Элной всерьёз занялся повреждениями рейдера. Они лазали в проломах, что-то измеряли и уточняли. Рядом торчала фигура Болка, который взялся присматривать за ними и помогать по мере необходимости в качестве подмастерья или грузчика. Нам с Отилой посоветовали не путаться под ногами, и, ничего лучшего не придумав, мы отправились по округе с дозором.
Обойдя площадку, я попробовал наощупь рыхлый лёд, попинал ногами каменные обломки, и потом мы забрались на гряду. С высокой груды камней открылся вид на окрестности. Здесь в приполярной области всё виделось ярко и контрастно, поскольку светило, выглядевшее небольшим ярким шариком, стояло низко над горизонтом и порождало глубокие тени. С другой стороны отражённым светом подсвечивала гигантская планета, медленно выползающая из-за горизонта и занимающая огромную часть чёрного неба. Она чем-то напоминала наш Юпитер, только цвет преобладал сине-зелёный с жёлтыми включениями и желтизной по освещённой кромке. Я стоял на вершине гряды зачарованный восходом этого «Юпитера». Отила тоже смотрел с восторгом на незабываемое зрелище.
— Вот это да! — воскликнул домовой. — Знаешь, Очер, я даже помыслить не мог ни о чём подобном. Всю свою жизнь прозябал в грязи, копоти, голоде и холоде возле разных людей, чаще глупых, грубых и невежественных. А ведь мои предки видели всё это, — и он обвёл величавую картину рукой. — Пожалуй я уже не смогу вернуться к прежней жизни, будто что-то внутри проснулось, будто был я заморожен, оттаял и ожил.
— Всё верно, друг мой, — я положил руку на плечо Отилы. — Все мы изменились, не могли не измениться, Но запомни, где бы мы ни оказались, куда бы судьба нас не закинула, родина у нас одна, и мы её никогда не забудем и не имеем право бросить.
— Да ты что? — взъерошился Отила, — как ты мог такое удумать. У меня на Земле полным полно родичей и друзей. Там упокоились мои предки и пращуры.
— Помни про то и не забывай, — я кивнул ему и начал спускаться вниз. Потом мы направились к рейдеру, возможно там потребуется наша помощь.
А там вовсю уже кипела работа, и помощь наша не требовалась. Откуда-то из глубины аппарата появились два робота с манипуляторами, которые что-то таскали и резво шебуршились внутри пробоины. Элна работала на портативном вычислителе, а Тайр что-то ей внушал. От нас с Отилой они отмахнулись, и мы, присоединившись к Болку, принялись наблюдать за процессом со стороны. И, чем дольше я всматривался, тем больше убеждался, что основную работу делают не столько роботы, сколько сам Кен. Роботы только успевали отделять острые обломки и мусор, затаскивать их внутрь пробоины и тягать снаружи массу каких-то камней. Медленно но заметно Кен начал восстанавливаться изнутри, будто рану заживлял. Я почти три часа неотрывно смотрел на это чудо, пока меня не привёл в чувство голос Кена, который обратился ко всем сразу:
— Друзья, спасибо вам за помощь и сочувствие. Вы устали и голодны. Проходите внутрь рейдера, я уже приготовил вам пищу и места отдыха. Здесь осталась технически несложная работа, её ещё много, но она относительно простая, поэтому я справлюсь сам, не переживайте.
Мы с Отилой и Болком с радостью, а Элна и Тайр неохотно перебрались в кают-компанию, которая за эти часы немного изменилась в лучшую сторону. Как истинный многостаночник, Кен делал сразу несколько дел: и дыру снаружи латал, и элементы из породы выделял, и интерьер улучшал, и даже обед нам соорудил. Сейчас на столе стояли приборы с едой, именно с той которую каждый из нас предпочитал. Кто бы что ни думал, а наш Кен фантастическое существо и огромный молодец, сам воюет, сам себя лечит, да ещё нас бездельников кормит и спать укладывает. Нужно его как-то отблагодарить. И только я об этом подумал, как подал голос Тайр. Наскоро перекусив, он сидел в расслабленной позе и барабанил пальцами по подлокотнику:
— Хочу с вами посоветоваться, — проговорил он. — Некоторое время назад, когда мы в подполье готовились к восстанию, я наткнулся в архиве на любопытный труд наших учёных дооккупационного времени. Они открыли,
