Читаем без скачивания 2034. Война на костях (сборник) - Дмитрий Градинар

Херрин явился быстро, все это время Уиллетс внимательно рассматривал берег в бинокль.

– Послушайте, Херрин, – сказал Бэнгс. – Возьмите десяток человек понадежнее, на вас возлагается проведение переговоров с местными жителями. Надеюсь, вам не нужно объяснять принцип политики «Американец – друг»?

– Нет, сэр.

– Тогда грузитесь на катер и отправляйтесь. Оружие применять только в крайнем случае, но и не рискуйте без нужды. Официальная версия – мы научно-исследовательское судно, скажем, радиофизический проект НАСА.

– Полагаете, они знают, что такое радиофизика и НАСА, сэр?

– Если там офицеры с подводной лодки, которая торчит на берегу, они знают не только о НАСА. А если там только аборигены – тем лучше, это мирный народ, насколько мне известно, и с ними легко будет наладить отношения. Возьмите с собой подарки – кое-что из продуктов попроще, выпивку, лекарства. И не забудьте Девлина – он знает русский.

– Есть, сэр.

Лейтенант убрался с мостика, а Бэнгс обернулся к коммандеру и спросил:

– Полагаю, вы со мной согласны, коммандер?

Уиллетс сухо кивнул. Командиром SBX был все-таки Бэнгс, хотя он, по сути, являлся сугубо штатским капитаном. Впрочем, поступил капитан и в самом деле верно, притом в глубине души Уиллетс надеялся, что русского экипажа на побережье не окажется. А с местными эскимосами они найдут общий язык, даже если тем это не понравится.

– Я прослежу за отправкой, – сказал Уиллетс.

– Действуйте, коммандер.

Уиллетс спустился по трапу, поглядывая в сторону далекого берега. Огромный комплекс едва заметно покачивался на слабой волне, и коммандер в очередной раз поразился его уродству и вместе с тем величию. Самоходная радиолокационная станция, конечно, не была создана для дальних самостоятельных переходов, но остров Адак, где она базировалась с 2007 года, пришлось покидать на том, что было под рукой. А под рукой имелись несколько полуразбитых фрегатов УРО и старые минные тральщики плюс атомная подлодка «Олимпия», экипаж которой сориентировался в ситуации еще быстрее, чем команда Бэнгса, и распрощался с Алеутами совершенно неожиданно.

Своей относительной безопасностью Бэнгс и еще семьдесят три человека были обязаны, как ни странно, русским. Именно они еще в начале века построили нефтяную платформу, которую планировали продать норвежцам – те собирались добывать нефть на шельфе Северного моря. Однако норвежцы тут же перепродали махину в пятнадцать тысяч тонн весом корпорации «Боинг», которая и сделала из нее то, что станция представляла теперь – а именно Sea-based X-band Radar. На судоверфи в Браунсвилле неудавшуюся нефтедобывающую платформу переоборудовали, навесили на нее модуль с радиолокационной станцией, здоровенный белоснежный колпак которой ярко сверкал под солнцем.

Директор Агентства по противоракетной обороне генерал Оберинг в свое время сказал, что радиолокационная станция комплекса SBX способна из района Чесапикского залива – то есть за пять тысяч километров – обнаруживать и сопровождать находящийся над Сан-Франциско объект размером с бейсбольный мяч. Возможно, так оно и было – но для Уиллетса главнее оказалось то, что во время войны это умение не помогло ни генералу Оберингу, ни Соединенным Штатам в целом. Зато оно помогло персоналу, если живущих на станции можно было так называть – в конце концов, свои прямые функции SBX не исполняла уже два десятка лет…

Уиллетс еще раз взглянул с семидесятиметровой высоты на далекий берег Чукотки и чернеющий там корпус русской субмарины. По сути, если это некая уловка и подлодка может выйти в море, шансов у SBX нет – от ракетно-торпедного удара спастись она не в силах, даже маневр при ее скорости и неповоротливости ограничен. Но возвращаться было некуда, равно как и менять курс не имело смысла. Куда еще идти? В мертвый Анкоридж? В мертвый Ном? В мертвые Датч Харбор или Колд Бэй? Или обратно на Алеуты, где их потопят свои же или вздернут, как только экипаж ступит на землю? Или в Петропавловск, где с ними случится то же самое, если город еще жив?

Коммандер никак не ожидал, что послевоенные десятилетия превратят оставшееся от Америки в дикий набор самопровозглашенных республик, городов-государств и даже империй – форма устройства зависела от вкусов пришедших к власти, а иногда и от их умственного здоровья. Аляска, которой серьезно досталось от русских и китайцев, пала последней – военных оттуда вышвырнули, а сейчас (и Уиллетс надеялся на это) потихоньку резали друг друга на основании религиозных, этнических и прочих противоречий.

Парни Херрина уже грузились в катер – старую залатанную посудину, оборудованную двумя автоматическими орудиями и пулеметами. Херрин взял с собой главстаршину Брина, и коммандер это одобрил: Херрин был весьма сообразительным для черного, но Брин лучше сориентируется в сложной ситуации, если таковая возникнет на берегу. Там, где лейтенант будет стоять, засунув палец в задницу, Брин разберется моментально.

Остальные девять человек десанта в основном были военные моряки или морпехи, почти весь «боевой состав» станции, где преобладали все же гражданские лица или те, кто самовольно расстался с несуществующими ВМС США. Порядок на борту удавалось поддерживать только с помощью таких, как Брин или Бродски, который молча курил, прислонившись к ограждению. Коммандер с горечью подумал, что даже они не помогут, если придется возвращаться – команде надоело морское путешествие, да и горючее на исходе. Станция рисковала превратиться в этакую Аляску в миниатюре, тем более что Уиллетсу уже докладывали о подобных настроениях, и менее всего он хотел бы видеть себя болтающимся на кран-балке или расстрелянным на вертолетной площадке, где они с Бэнгсом, доком Шелби и офицерами иногда играли в подобие гольфа.

– Мы готовы, сэр, – доложил лейтенант Херрин, пока его подчиненные заканчивали грузить на катер ящики с картофельной водкой, галетами и шоколадом.

– Кэптен уже сказал вам, а я повторю: аккуратнее. И учтите, если на берегу есть экипаж русской подводной лодки, вам придется туго. Они не поверят в бредни про радиофизическую станцию НАСА, как только увидят ваши рожи, я уж не говорю об оружии. С местными особенно не церемоньтесь – эти русские эскимосы еще более дикий народ, чем те, с которыми вы сталкивались на Алеутах и в Номе. А любой дикий народ любит жратву и выпивку и боится, когда ему бьют по морде.

Бродски ухмыльнулся. Лейтенант Херрин возразил:

– Но кэптен приказал…

– Да-да, политика «Американец – друг», я помню, – прервал коммандер. – Но эти разумные идеи канули в Лету вместе с Америкой как таковой, лейтенант. И если на берегу вас встретят с луками и стрелами, а потом бросят в котлы, чтобы съесть – я искренне советую предупредить эти печальные события. А вот если вам предложат своих жирных жен и оленье мясо – это совсем другое дело. Но и здесь будьте бдительны. Года три назад эскимосы вырезали Барроу, а затем точно так же обошлись с командой фрегата «Сиу-Сити», которая приплыла посмотреть, что там произошло. После танцев, ужина и возлияний…

– Есть, сэр.

– Постоянно будьте на связи. Если что-то произойдет, мы вышлем вторую группу на помощь.

– Да, сэр. Я надеюсь, что все будет в порядке.

– Я тоже, – сказал Уиллетс. Еще бы, отправить вторую группу десанта – означает оставить станцию практически без надежных людей… – Отправляйтесь с богом.

3

– Это не корабль, – убежденно произнес Ярак. Он повернулся к старому Ваамчо, рядом с которым приплясывал от волнения Айвам, и повторил:

– Это не корабль.

Ваамчо и сам понимал, что это не корабль. Высокий и неуклюжий, на толстых ногах, уходящих в море, с огромным белым шаром сверху, это никак не мог быть корабль. Однако он плыл. Плыл сюда.

– Что будем делать, Ярак? – спросил Ваамчо.

– Надо собрать всех. Он еще далеко. Может быть, он совсем сюда не приплывет. Зачем мы ему нужны? А может быть, это тангитаны вернулись, и все теперь наладится и станет, как раньше было.

– У тангитанов не было таких кораблей, – осторожно заметил Айвам.

– А теперь, может быть, есть. Откуда нам знать, Айвам?

– Соберем всех, – согласился Ваамчо. – Беги, Айвам, позови остальных. И Эттыне позови, пусть он спросит у моря.

Айвам кивнул и побежал к стойбищу, смешно перепрыгивая через камни. Жалко, нет начальника Отке, подумал старик. Отке бы сразу сообразил, что делать. Но Отке уже двадцать лет как уехал и возвращаться не стал…

– Кажется, они плывут сюда на лодке, – сказал Ярак. – Смотри, Ваамчо.

Старик посмотрел.

– Да, это маленький корабль, – подтвердил он. – Наверное, большой корабль с ногами не может подойти близко к берегу.

– Катер. Я думаю, большой корабль боится мертвой лодки, – сказал Ярак. – А значит, это не тангитаны.

– А кто же?

– Может быть, враги тангитанов. Американы.

– Такое может быть, – согласился Ваамчо. Он помнил американских ученых, которые вместе с русскими прилетали в стойбище на вертолете очень давно, до войны. Американы были такие же с виду, как и русские, только говорили непонятно и мало пили водку и спирт, чего Ваамчо понять не мог и сразу решил, что это не очень хорошие люди – ведь только не очень хорошие люди отказываются пить водку и спирт, когда им предлагают. Еще Ваамчо помнил, что у одного американа было совсем черное лицо. Он еще подумал, что американ шибко долго сидел на солнце или попал в огонь костра, но начальник Отке объяснил, что у американов такие тоже есть, и черные лица у них от рождения. Тогда Ваамчо окончательно убедился, что американы – не очень хорошие люди, да и не совсем люди, потому что черное лицо может быть разве что у кэле, а не у обычного человека.