я выдохнул с облегчением, но не расслабил булки.
Оставив несколько гард прикрытия, войско пошло дальше уже разделённое на три части по своим дорогам до крепостей.
За это время я сделал около двадцати вылетов до холмов. Долбил упырей снарядами до полного истощения и возвращался телепортацией. На этот раз Вейзевул не собирался отсиживаться и ждать. Несмотря на потрясающий эффект от финальной ловушки, он всё равно двинул войска следом прямо по пепелищу из своих же солдат.
Вероятно, Высший понимает, что время работает против них. И не только потому, что затмение не вечное. Скорее он опасается, что мы подготовимся к третьей битве не хуже.
А ему явно не понравилось, как их встретили во второй раз. Двести тысяч бойцов потерял он в Ущелье. Сейчас трудно оценивать, но судя по всему, даже чуть больше. И это благодаря массовым ударам артиллерии по скоплениям, моим бомбардировкам и отсутствию одержимых насекомых, которые прежде приняли на себя часть поражения. Итого четыреста тысяч с небольшим.
Нельзя не учитывать уничтожение хагров и жуков. В дальнейшем в оборонах замков против таких тварей нам придётся туго.
И, несмотря на демонстрацию бесчисленной орды, идущей со Стеклянного моря, в той странной обстановке, где он предстал призраком, я почему — то Вейзевулу не верю. Совершая облёт, уже в разведывательных целях повыше, я не увидел несметных полчищ.
Навскидку гард триста, а это сто пятьдесят тысяч бойцов едва наскрести. То есть семьдесят процентов мы уже положили.
При этом жрать вампирам нечего, кровь отравлена. Зная, как работает процесс восстановления, могу предположить, что даже покалеченные упыри уже в поле не бойцы, им неоткуда брать силу. Ещё немного, и вампиры истощаться в таком темпе.
Надеюсь, что прав. Очень надеюсь!
По уничтожению важных персон противника. Двух генералов прикончили. Одного на нашей тройной дуэли, и Галактион одолел генеральшу суккубку, которая его так потрепала, чуть всю броню не сгрызла. Конечно, не без помощи Рокона.
Теперь о грустном.
Наши потери плачевны. Ещё когда я прикрывал с воздуха отступление, уже осознал, как мало нас осталось. Именно поэтому со звериной ненавистью закидывал тварей с воздуха, пока уже сознание не стал терять прямо в полёте от бессилия во всём теле.
Двадцать тысяч бойцов потерял Галактион, из сорока семи тысячной армии уцелело ныне одиннадцать тысяч с небольшим. Большие потери понесла на этот раз тяжёлая конница и копейщики.
Больше четырнадцати с половиной тысяч фелисов полегло, особенно на холме с Синдо. Сам командир погиб. Гарой, который дрался на высоте с Галактионом потерял под пять тысяч своих бойцов, чуть меньше уцелело. Рокон же на моей ставке, где дрались вражеские суккубы, вообще остался практически без армии, немногим больше полутора тысяч воинов уцелело. Рокон пал в бою.
От армии фелисов в тридцать шесть тысяч осталось восемь с половиной.
Тирские всадники на этот раз не отделались легко. Все четыре бригады понесли большие для конницы потери в три с половиной тысячи воинов. Из десяти тысяч всадников с Тирсы осталось лишь половина.
Солдаты Дуада сражались яростно и не отступали до самого конца. Двадцать тысяч полегло на холмах. Катастрофа.
При том, что вся дуадская конница всё ещё у меня в резерве прячется как раз за третьей линией нашей обороны.
Потери у Еши составили сорок восемь гарпий, что значительно ниже бойни в Ущелье. Уцелело сто тридцать семь птичек, и теперь каждая из них на вес золота. Что бы мы без них делали!
Погибло много пневма — стрелков, всего пятнадцать каким — то чудом выжило, выбравшись из плотного замеса. Треть уцелевших потеряли своё снаряжение.
Как ни прискорбно, погибло семь мальчишек адептов. Девятерых оставшихся, я решил отправить обратно в Левант в составе убывающих отрядов снабжения.
Танки с катапультами мы все на позициях и оставили, они своё дело сделали.
Всего сто двадцать девять тысяч воинов было у нас до атаки на холмы. Пятьдесят восемь тысяч пало в бою, и это даже побольше, чем в Ущелье.
Осталось семьдесят одна тысяча бойцов в моей армии, в том числе две с половиной тысячи раненных, которых ещё предстоит поставить в строй.
Теперь о том, что выбило меня из колеи окончательно.
В том месиве с гардами бешеных суккубок Сехмет на основном левофланговом холме я потерял семерых своих девочек. Вампирши целенаправленно убивали их, выбрав приоритетными целями. Я понял это слишком поздно, когда уже мне доложила обо всём Рики, которую израненной и полумёртвой вытащила и телепортировала в полевой госпиталь Ольви.
Погибли Дильбар, Гульшат, Зейнеп, Дениз, Пенелопа, Лауретта и Зоррин. Тела двоих последних так забрать и не удалось.
Пропала без вести Лихетта.
Узнал слишком поздно. И собрался уже броситься сломя голову на вампиров и искать мою воительницу. Но холодный разум возобладал. Идёт передислокация. Оставить войско в столь уязвимой ситуации никак нельзя.
Сердце болит. За павших болит, а за пропавшую без вести разрывается. Ведь эти твари вполне сподобятся издеваться над ней ради забавы.
В какой — то момент подумал в отчаянии, лучше бы она погибла.
Но сопли жевать мне не позволительно. Война ещё не окончена и под моей ответственностью жизни семидесяти одной тысячи солдат. А ещё армия Нелли на подходе, которую нужно срочно «привить»! А вернее напичкать химией против вампиров.
Нам очень повезло, что на территории Редуша когда — то было целое королевство людей, настроивших эти замки, а в последствии завоёванных и превратившихся в провинции Кусубата. Суккубы каменные стены с замкнутыми пространствами не терпят, поэтому один замок был вообще заброшен, в двух других остались жить людские лорды, которых именем её величества Шейлы выселяли уже мы.
Войска поделили на три гарнизона в замки примерно по пятнадцать тысяч воинов, не нарушая целостности фелиских формирований, которые распределили неравномерно, дополнили солдатами дуада и «рыцарями» герцога.
Всю конницу решено было не загонять в укрепления, а угнать за холмы для тактических ударов. Теперь мы задействует и двадцать тысяч дуадских всадников, куда я распределил командиров из числа тирских конников, прошедших уже два боя и набравшихся достаточно боевого опыта с нечистью.
Занять место погибшего Синдо и возглавить две тысячи фелисов я
