Каролин бросилась вниз к парадной двери, каблучки ее громко стучали по мраморному полу. Вдруг она остановилась — в зеркале была видна физиономия Джейсона. Скрестив руки и прислонившись к стене, он спокойно стоял у дверей своего кабинета. В своем костюме для верховой езды он казался тонким и щуплым. Она резко повернулась к нему. Сомервилл, ухмыльнувшись, демонстративно расцепил руки и похлопал в ладоши.
Каролин шла к нему через весь холл.
— Что ты здесь делаешь? Ты все слышал?
— Конечно.
— Тогда почему ты не помог мне? Любой бы нормальный муж защитил свою жену от грязных домогательств.
— Но тогда бы я испортил весь спектакль! А этот спектакль был поистине великолепен.
— О чем ты говоришь?
— Ну как же, классическое действие: «Добродетельная жена гневается»! Ты же специально разыграла эту сценку для меня!
— Ты хочешь сказать, что я знала, что ты здесь? — возвысила голос оскорбленная Каролин. — Выходит, я прикинулась обиженной? Выходит, ты уверен, что между мной и этим червяком что-то есть?
— Ты угадала. Я не так наивен, Синтия, как тебе кажется!
— Ты самый невозможный человек на свете. Ты видишь белое, но говоришь, что перед тобой черное!
— Я просто не слушаю лживых заверений, вот и все! Каролин застонала от отчаяния и отвернулась. Марк стоял у подножия лестницы и наблюдал за ними.
— Понимаю, понимаю, — ухмыльнулся он, когда Каролин стала спускаться.
И этот тоже поверил в то, что сцена была разыграна нарочно! Что ж, превосходная концовка для столь нелепого фарса. Она с разбега отворила парадную дверь, проклиная мысленно и своего мнимого мужа, и своего еще более мнимого любовника.
Перед домом уже вовсю суетились конюхи, выводя из стойл оседланных лошадей. Свора пятнистых гончих носилась вокруг двух слуг, удерживавших всех этих собак на привязи. Среди небольшой группки мужчин Каролин узнала Хью Сент-Джона и с радостью приветствовала его:
— Хью, привет!
Кузен повернулся, в неясном утреннем тумане он выглядел франтовато.
— Кузина Синтия, — улыбнулся он и подошел к крыльцу, где она стояла. — Как ты рано вскочила! Не могу припомнить ни одной охоты, которой бы ты не проспала! Что-то случилось?
— Да нет, просто я подумала, что могу покончить со своей ленью и сонливостью. Нет смысла откладывать. Сегодня такой чудесный день, и я рада возможности хоть немного размяться!
— Вижу, тебе приготовили твою старенькую кобылку. Он кивнул в направлении коновязи, где рядом с такой же смирной гнедой лошадкой стояла Серая Леди, на которой Каролин уже доводилось кататься. Обе лошади совершенно равнодушны были к царившей крутом суете.
— Да, — хохотнула девушка, — а вторая приготовлена для миссис Озборн.
— Для кого? А, для твоей подружки!
Хью хмыкнул, его карие глаза потеплели.
— Ты очень не похож на своего кузена, — вырвалось у Каролин.
У Сент-Джона брови поползли вверх.
— А ты, значит, только сейчас и заметила разницу?
— Нет, конечно, нет. Я заметила это сразу, как только встретилась с тобой. Просто сейчас это несходство вновь поразило меня. Ты не смеешься над моим неумением держаться в седле, только чуть-чуть поддразниваешь. Джейсон же часто бывает довольно едок в этом смысле!
— Боюсь, он слишком мало знает о страхе, потому что никогда не переживал его.
— То же и с состраданием.
— Успокойся, — похлопал ее по руке Хью, — не будь так строга к мужу. Я уже говорил тебе, что он просто немного вспыльчив. Он никогда преднамеренно не пугает и не огорчает людей.
— Думаю, ты ошибаешься.
Хью нахмурился:
— С тех пор как ты вернулась, дела у вас идут не очень хорошо, а?
— Полагаю, что не хуже, чем раньше.
Он вздохнул и перевел взгляд на лошадей. Двери дома открылись, и из них высыпало множество народу, в том числе и Озборн, которая, заметив Каролин, немедленно направилась к ней.
— Вот вы где, моя дорогая! А, и мистер Сент-Джон? Господи, как же давно мы вас не видели!
— Здравствуйте, мисс Озборн, — проблеял Хью, и Каролин едва не рассмеялась от затравленного выражения его глаз.
— Почему бы мне не привести сюда лошадей, — предложил он.
— Благодарю, кузен Хью. Звучит очень заманчиво.
Теперь дверь дома не закрывалась. К ним присоединились мистер Озборн и Марк Симмонс. Глаза Марка сочувственно глядели на Каролин, и девушку так и подмывало хватить наглеца по башке каким-нибудь тупым, тяжелым предметом. Хью привел лошадей. Он хотел было взять под руку Каролин, но тут вышел из дома Джейсон и спокойно произнес:
— Я сам помогу Синтии, кузен. Займись лучше миссис Озборн.
— Конечно, — ретировался Хью, испуганно вращая глазами.
Джейсон слегка нагнулся и подставил для Каролин руки, помогая таким образом сесть в седло. Она неуклюже стала искать поводья и едва не потеряла равновесия, потому что не могла попасть ногой в стремя. Джейсон с трудом вставил ее ногу в стремя, потом исправил положение ее рук, уже нашедших поводья. В его движениях сквозило нетерпение, но он улыбнулся, словно делал все эти исправления с любовью.
— Я не одна играю в этом доме на публику! — прошипела она сверху.
— Уж не думаешь ли ты, дорогая, что я разыгрываю спектакль? — отозвался Джейсон невозмутимо. — Вот, теперь ты в порядке. Похоже, и лошадь в порядке: она уже поправилась. Надеюсь, дорогая, ты приятно проведешь время сегодня.
— Можешь не сомневаться в этом! — отвечала Каролин радостно. Каждый из них хорошо знал свою роль.
Почти все всадники уже были готовы. Во дворе слышался смех, все живо беседовали друг с другом. Резвые скакуны танцевали, выпуская из ноздрей пар и потряхивая гривами. Лошадь Каролин оставалась неподвижной, разве что время от времени сгоняла хвостом надоедливую муху. Вскоре собаки были отпущены, и всадники устремились за ними красивым потоком в красно-синих жакетах на гладких лошадях на фоне серо-зеленой рощи. Группу возглавлял Джейсон. Все быстро набрали скорость и оказались в полях. Похоже, что легкий галоп был единственным, что можно было выжать из Серой Леди. Пока они скакали, миссис Озборн вела с девушкой непринужденную беседу, что также не могло способствовать улучшению настроения Каролин.
Это была самая худшая охота в ее жизни. Через несколько минут Сара Озборн и Каролин оказались в последних рядах наездников и вскоре вовсе потеряли их из виду. Ей так хотелось вонзить каблуки в бока нерасторопной лошади и пустить ее в хороший аллюр, но вместо этого приходилось выслушивать невыносимый монолог миссис Озборн, состоявший из жалоб на бесчисленные болезни и рассказов о скандалах соседей. И не было никакого выхода из этой унылой ситуации. Вдруг лошадь Каролин вскинула передние ноги, фыркнула и понеслась вскачь, набирая скорость. Сначала девушка испугалась, ухватилась за поводья и натянула их. Потом, успокоившись, стала наслаждаться неожиданной радостью быстрой скачки.
