Еще мгновение бешеной скачки – именно скачки, а не бега! – и я, увернувшись, по меньшей мере, десяток раз от прыгающих, подобно каким‑то кошмарным блохам или кузнечикам, тварей, врезался в подобие строя, которое образовали около полусотни человек. Уже на последнем шаге, когда я уже почти укрылся за щитами товарищей, почувствовал удар в спину и слабый, еле чувствующийся укол. Не успел я еще осознать, что ко мне что‑то прицепилось, как Лосик, оказавшийся ближайшим ко мне наемником, взмахнул мечом и сбросил тварь с моей спины. Удар был точен, но мою шкуру от пореза спас только надетый на мне кожаный жилет.
— Вот так… – осклабился испещренный шрамами наемник, пиная ногой сбитую с меня тварь. Та, тихонько пискнув, пролетела шагов семь и, подняв сноп искр, упала прямо в горящий костер.
— Спасибо! – голос звучит хрипло, словно горло забито чем‑то и воздух еле проходит сквозь шерстяной комок. Такое чувство, что бросившееся на меня существо до сих пор висит у меня на спине, скребет по коже жилета своими лапками и пытается добраться сквозь нее до плоти…
— Соберись! – Лосик неожиданно зло зыркнул на меня. – В строй, быстро!
Но строй уже распадался. Весь воинский опыт бывалых наемников оказался бессилен. Плотный строй, когда воины стоят плечом к плечу, прикрывая себя и соседа щитами, хорошо помогал в обычном бою, но абсолютно бесполезен против довольно небольших тварей, ползающих по земле, резво прыгающих и будто сыплющихся с неба. Щиты достаточно велики, чтобы прикрыть против обычного оружия, направляемого человеческой рукой, но они ведь не закрывают все тело с головы до пят. А твари лезут, ищут любую брешь… Прикроешься от прыгнувшей «тряпки» – в открывшиеся ноги тебе тут же метит «тарелка», а опустишь щит – в голову летит еще какое‑нибудь исчадие. Оказалось, что обороняться гораздо легче парами – прижавшись спиной к спине. И те, кто сообразил это, так и сделали.
— Отходим! – донесся еле слышный голос Седого.
— Куда, эльф тебя раздери?! – выдохнул Молин. – Куда здесь отходить?
— К проходу в стене! – Баин, стоит в паре с каким‑то незнакомым бойцом. Судя по кольчуге – одним из баронских дружинников. Вот он отбил щитом что‑то круглое, прилетевшее сбоку. Тут же, ткнул копьем в подбиравшуюся к его правой ноге «тряпку», скривился и ударил снова, навалившись всем весом. – Да сдохни же ты!
— До него еще… – Навин не успел договорить. Нечто, похожее на толстого, короткого червя, нашло брешь в его обороне и сумело вцепиться в правую руку. Навин закричал, бросил на землю копье и щит. Лицо его исказилось гримасой, в которой смещались боль, отвращение и ужас. Левой рукой он вцепился в тварь и принялся отдирать ее от плоти, но червь присосался прочно. Ретон вовремя заслонил товарища щитом и отбросил еще одну, длинную тварь с острым хвостом, которая летела прямо в грудь Навина, в сторону. Внезапно, червь на руке Навина выплюнул одну за другой три иглы, которые вонзились в спину Ретона. Зарычав от боли, Навин вырвал червя вместе с мясом, бросил на землю и принялся топтать…
Я выпустил копье, которым отбросил в сторону похожую на колокол тварь и, схватив Навина за плечо, потащил его за собой – вслед за остальными, начавшими отступление. Нас прикрыли собой Молин и Комил, закрывшись щитами и отчаянно орудуя Молин – копьем, а Комил – мечом.
— Приди в себя! – я отвесил Навину хлесткую пощечину, которая кое‑как привела его в чувство. Он часто заморгал и, отбросив мою руку, поднял с земли чей‑то щит.
Отступление захлебнулось почти сразу. Кто‑то закричал сзади, что тварей слишком много… Один из черных проемов, расчищенных нами в заросших зданиях, выплюнул целую реку новых тварей. Толпа, в которую превратилась наша армия вдруг шатнулась в другую, противоположную той, куда мы отступали, сторону. Что там твориться? Толпа потащила меня куда‑то и я еле успевал уворачиваться и отбивать щитом кишащую вокруг мерзость. Если я думал, что раньше вокруг царил хаос, то сейчас понял насколько ошибался. Теперь хаос расцвел во всей своей красе. Мы рассыпались на мелкие группки, бестолково носящиеся во всех направлениях, ожесточенно сражающиеся, убивающие и умирающие, рычащие от злости и вопящие от боли…
— За мной! – десятник, пусть и уже еле стоящий на ногах, оказался тем якорем, за который удалось зацепиться в этой безумной каше. – Сюда!
Мы побежали за Ламилом. Неведомо куда и неведомо зачем. Главное в этот момент – не потерять рассудок и не метаться бестолково, как вырвавшаяся от мясника свинья. И не только наш десяток последовал за ним – рядом бежали трое дружинников, наемники других десятков и даже рот. Сам Седой бежал, на полшага отставая от Ламила. Вглубь руин, подальше от мельтешения теней в свете умирающих костров, которые частью уже начали угасать, а частью – растоптаны.
— Алин! – слева долетел крик, практически заглушенный шумом дыхания и топотом ног.
— Баин, ты? – крикнул я в ответ, узнав голос.
— Жив! Слышишь, Молин? Он жив!
Только сейчас я заметил, что друзей нет рядом. Толпа, налетев волной, разнесла нас в стороны, словно утлый плотик прибоем. Откуда он кричал? Слева? Я начал потихоньку забирать в ту сторону, откуда звучал голос.
— Баин! – крикнул я. – Вы где?
Нет ответа… Ничего, главное – они живы. Выберемся туда, где поспокойнее, и там уже найдемся. Выберемся! Я поднажал, обгоняя бегущих рядом. Больше всего в этот момент я боялся потерять из вида Ламила. Затеряться в толпе, отстать, просто потерять из виду ориентир, который, надеюсь, выведет меня из этого места. А вот и Молин, и Баин! Бегут чуть левее Ламила и тоже стараются не отстать.
Ламил вдруг резко затормозил и чуть не покатился по земле, когда на него налетел Седой. Что еще такое? Я догнал друзей и остановился рядом. Костры давно скрылись где‑то позади и только свет луны освещает все вокруг. Но даже в этом слабом, неверном свете видно, что впереди вся земля укрыта сплошным шевелящимся ковром… И этот ковер, как‑то медленно, но неотвратимо наползает на нас. Ламил, заведший нас в ловушку, заозирался по сторонам в поисках выхода. Позади гремит шум продолжающегося боя, слева – обросшее лианами строение, впереди – твари…
— Сюда! – Седой, оттолкнув Ламила в сторону, бросился вправо. К невысокой, ступенчатой пирамиде, на которой, в отличии от остальных строений, почему‑то не было ни следа растительности.
Почему именно туда? Ведь ясно, что твари лезут из окружающих нас строений. Ползут из расчищенных нами черных провалов–входов, выбираются сквозь переплетение лиан, закрывающих не расчищенные проемы… Лезть прямо к ним в логово? Заколебавшись, я замедлил шаг.
— Ты чего? – Молин, а за ним и Баин, тоже приостановились.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
