— Паук наверно… – неуверенно предположил Молин. Яма под ногами, куда он по глупости чуть не упал, немного отрезвила его и Молин наконец‑то снова смог ясно соображать.
— Ты здесь, за стеной, хоть одного паука видел? – спросил Баин. Он смотрит в том же направлении, что и Ретон и острие меча Баина следует за взглядом. Или взгляд следует за острием меча?
— Приближается… – Ретон сделал шаг назад.
Осторожно, выставив перед собой оружие и прикрывшись щитами, мы начали пятиться назад по коридору. Рука Молина, служивший нам факелом, почти догорел и отдает сейчас последние остатки того света, который вообще мог дать. Мы ускорили шаг, все не решаясь повернуться спиной к тому, что прячется во тьме. Теперь и я услышал шорох – приближающийся звук, будто нечто перебирает по камню пола меленькими, когтистыми лапками. Пару раз что‑то проскрежетало по камню. Новый звук – такой же шорох, но вроде с другой стороны.
Вскрикнув, Ретон ткнул копьем куда‑то во тьму. Наконечник проскрежетал по чему‑то, но это не тот звук, который издает железо, ударяясь об камень. Другой, более глухой… Ретон ударил еще раз, что‑то пискнуло. Он отскочил назад. Больше всего мне сейчас хочется развернуться и со всех ног припустить к выходу – туда, где светит солнце и на выручку ко мне придет вся наша маленькая, но все еще внушительная армия. Но провернуться спиной ко тьме я не смог себя заставить.
Что‑то метнулось из тени, размытым темным пятном взмыв над полом. Ударило о вовремя подставленный щит и снова раздался тот писк. Возмущенный, недовольный внезапно возникшей на пути к цели преградой. К Ретону подскочил Баин и махнул мечом. Даже в тех жалких остатках света, который исходит от почти погасшего факела, я разглядел, как он побледнел. Подняв клубы пыли, что‑то шмякнулось на пол. Тарелка? Существо, барахтающееся в пыли действительно походило на тарелку. Круглый, чуть выпуклый панцирь был больше локтя диаметром. Факел, плюнув в последний раз дымом, погас, но я успел заметить по окружности «тарелки» множество коротких, суставчатых лапок, которыми существо беспомощно пытается ухватиться за воздух. И еще шесть, более длинных, таких же суставчатых лап в центре панциря. А со стороны помещения, которое мы только что покинули, приближаясь, нарастал шелест еще множества лап.
* * *Наружу мы вылетели, будто пробка из бутылки. Дневной свет, уже слабый, в преддверии заката, после тьмы, царящей внутри покинутого строения, ударил по глазам как кулак в пьяной драке. Оказавшись снова под открытым небом, я почувствовал себя в безопасности. Пусть относительной, но теперь ведь никакая тварь не сможет приблизиться незамеченной! Рядом вздохнул Молин – вздохнул с не меньшим, чем я чувствовал, облегчением.
— Ну что, Молин, – Ретон зло сверкнул глазами, – нашел свое золото?
— Тебя никто не заставлял идти. – буркнул Молин. – Зато теперь мы знаем, что здесь живут какие‑то твари.
— Знаем‑то, знаем… – протянул Баин, но Молин не обратил на его слова внимания.
— Думаю, Ламил нам еще и спасибо скажет. – продолжал рассуждать он. – Ведь, как‑никак, а мы кое‑что разведали…
Плюнув под ноги, Ретон резко развернулся и, положив копье на плечо, широко зашагал обратно – туда, где должен ждать десятник и остальные ребята. Мы с Баином переглянулись, посмотрели на Молина, который все смотрел во тьму входа в строение, и поспешили вслед за Ретоном. Сзади раздался тяжкий вздох и быстрые шаги – оставаться здесь в одиночестве не хотелось даже Молину.
Мы успели как раз к тому моменту, когда последние солдаты проходили через проход в стене, окружающей эти руины. В пустом пространстве, которое разделяло внешние стены и «холмы», оказавшиеся останками неведомых строений, стало тесновато. Со всех сторон долетали обрывки разговоров. Кто‑то предвкушал скорый отдых – ясно ведь, что, найдя такое удобное место для лагеря, командиры вряд ли прикажут продолжать движение. Кто‑то ругал во всю мощь своей фантазии джунгли, через которые прошли. А кое‑кто, как недавно Молин, рассуждал о сокровищах, которые стоит поискать здесь… Потолкавшись между снующими туда–сюда наемниками и баронскими дружинниками, мы обнаружили свою роту.
— Вы куда, недоделки, пропали? – десятник набросился на нас, едва увидел.
Ретон вытянулся перед ним и нам пришлось последовать его примеру. Пока Ретон докладывал о произошедшем, впрочем – представляя все так, будто мы специально пошли на разведку, а не сунулись неведомо куда в поисках неведомо чего, я, Молин и Баин молчали, только иногда дополняя его рассказ.
— Как вам вообще пришло в голову лезть в эти строения? – Ламил немного успокоился, но до добродушия его голосу было столько же, сколько мне до баронского титула.
— Случайно вход обнаружили. – нашелся Баин. – Решили…
— Свободны! – рявкнул десятник и, ругаясь, исчез в толпе.
Лагерь действительно разбили среди руин. Приказ пришел меньше чем через звон с того момента, как мы нашли свой десяток. Как раз когда Молин заканчивал рассказывать всякому, кто изъявил желание слушать, о наших приключениях внутри «холма», вернулся Ламил. Похоже, он тоже успел поставить кого надо в известность о том, что мы вторглись в обиталище каких‑то тварей. С издевательской улыбкой, преувеличено ласково, десятник объявил нам благодарность за проведенную разведку. Я этим словам не поверил бы даже без той улыбки и тут же насторожился. Предчувствие не обмануло – нашему десятку приказали проверить заросшие стены ближайших строений и отыскать входы, которые обращены к лагерю. Кроме того, нам предстояло еще и дежурить до полуночи. Молину‑то – ладно! Ему Ламил обещал уже дежурство. А вот за что мне такое…
Ночь опустилась незаметно. Такое ощущение, что вот только что светило солнце, моргнул – и уже вокруг сумерки. Посты в эту ночь, думаю – благодаря нам, были утроены. Многочисленные костры освещали все вокруг ярким, красноватым светом. Мне почему‑то вспомнилась та ночь, когда нас чуть не сожрали крабы. Точно так же мы сидели у костра, вглядывались в темноту… Сейчас сидим точно так же. Только под ногами не перемешанный с ракушками песок пляжа, а перемешанная с костями земля и непонятные строения вокруг. Хотя, на том пляже костей тоже было предостаточно. И еще – с нами тогда был Клони…
Мой взгляд скачет туда–сюда. С костра на темный проем одного из двух обнаруженных входов в строениях, с входа на костер. Молин ковыряет ножом землю. Вот что‑то звякнуло под его лезвием. Немного покопавшись, он извлек из земли какую‑то шестиугольную пластинку и принялся разглядывать ее в свете костра. Баин, задрав голову, наблюдает за звездами. Ретон что‑то жует, как и я косясь на ближайшее строение. Комил поправляет прутиком дрова в костре и провожает взглядом взмывающие ввысь искры, которые будто стремятся воссоединиться со звездами – другими, холодными искрами, горящими в темном небе. А Навин, по–моему, вообще спит с открытыми глазами – стеклянный, невидящий взгляд устремлен в никуда. Подошел и присел рядом Ламил.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
