— Буду сидеть на нем всю ночь напролет! — простонал Клаудио. По лицу его катились крупные капли пота.
— И наконец, — ликовала скандальная телеведущая, — что он скажет, если Лори Сифер потребует, чтобы он женился на ней?!
— Трахай меня, как собаку, влезь и не слезай до тех пор, пока я не свалюсь!.. — выдохнул Клаудио, сладострастно содрогаясь всем телом.
— Этого просто быть не может! — вскричала Лори. — Быть не может!
Однако это был не сон, а явь, и Терри Мерфи явно упивалась всем этим безобразием. Затем с мерзкой, фальшивой улыбочкой снова заглянула прямо в камеру:
— Лори, если смотришь нас и глазам своим не веришь, пойди купи кассету с «Пиром задниц» и убедись сама. Она каждому по карману, достать ее совсем несложно, продается в коричневой обертке в «Кинк видео» и «Фетиш для всех мужчин». И стоит всего сорок девять долларов девяносто пять центов. Мы гарантируем: ты по достоинству оценишь работу Клаудио. Кстати, вот что пишут о нем в авторитетном для геев журнале «Гей мейл видео ньюс»: «Игра Брэда Боттомза просто незабываема, как путешествие в поезде по туннелю под Ла-Маншем!»
— Это какое-то недоразумение! — воскликнула Мелисса, нервно перекладывая телефонную трубку от одного уха к другому. — Завтра к утру все будет под контролем, обещаю!
— Недоразумение?! — взвизгнула Лори. — Да ты выставила меня на посмешище! Отправила на прием с каким-то педиком, порнозвездой. Я погибла! Моей карьере конец!
— Знаменитости постоянно становятся героями скандальных историй, — назидательно заметила Мелисса. — Вспомни о Робе Лоу и Хью Гранте.
— Да, но они не встречались с исполнителем главной роли в «Пире задниц»! — отрезала Лори.
— Теперь ты жертва, — сказала Мелисса. — Ты жестоко обманута в своей первой любви, и все будут сочувствовать тебе.
— Ах вот как, сочувствовать? — взвилась Лори. — И потом, кто это «все»? Может, читатели «Виллидж-пипл»?
— Имидж жертвы всегда стопроцентно срабатывал, Лори. Через пять дней у тебя интервью с Барбарой Уолтерс. Вот и поплачешься ей в жилетку. Прекрасная возможность пустить слезу на людях. В Барбаре тут же взыграет кровь еврейской мамочки. И все американцы с нормальной сексуальной ориентацией будут на твоей стороне.
— Ну а Клаудио? — сердито сказала Лори. — За что он, собственно, получал прибавку к жалованью?
— Не далее как час назад я его уволила. Просто вышвырнула на улицу и все. Как раз сейчас убирают у него в столе.
— Зачем это убирать у него в столе?
— Да он в спешке оставил в ящиках уйму огромных искусственных фаллосов.
— Господи Иисусе, Мелисса! — взвыла Лори. — Так значит, вот каким способом ты собиралась доказать, что я нормальная женщина? Связав меня с этим ублюдком, главным педиком всей страны…
— Не волнуйся, милочка, не волнуйся, — принялась успокаивать ее Мелисса. — Все можно обернуть в твою пользу… Помни — ты жертва, ты страдаешь. Поверь мне, все будет хорошо.
Несмотря на закрытую дверь, пронзительный голос Мелиссы разносился по всему коридору. Звучал он нервно, даже истерично, и Филипп Кастельман был просто счастлив. Наконец-то эту сучку приперли, что называется, к стенке. Лори медленно поджаривала ее на углях, и Филипп наслаждался запахом горелой плоти. Он ощущал себя неким гибридом Скарлетт О'Хара с Бетт Дэвис, ну, может, еще с небольшой примесью Шарон Стоун. Сунув в рот конфетку «Поллиз пралине», он стал наслаждаться вкусом коричневого сахара, тающего на языке. А затем поднялся и направился к кабинету начальницы.
— Мелисса? — тихо окликнул он ее.
— Ну, что еще? — нервно огрызнулась та.
— Тут тебе звонили, пока ты говорила по другой линии.
— Кто?
— Агент Мела Гибсона. Просил передать, что в дальнейшем Мел отказывается от твоих услуг. Даже если ты сделаешь ему скидку.
— Пошел вон! Сейчас же!
Зеленая комната программы «Вечернее шоу с Джеем Лино» была на удивление тесной. Тут размещались лишь пять обитых мягкой тканью кресел, два стола и большой телевизор, на экране которого участники программы могли видеть, что происходит в студии. Когда сюда прибывали звезды со всей своей свитой, дверь в холл приходилось оставлять открытой и возле нее толпились многочисленные агенты, менеджеры и гримеры.
«Доводилось мне бывать в туалетах, более просторных, чем эта каморка», — подумала Фиона, озираясь по сторонам.
Никогда прежде не попадала она в столь неловкую, двусмысленную ситуацию. Ведь несколько недель назад, согласившись принять участие в этой передаче и думая, что она поможет ей выиграть «Оскара», Фиона еще не знала, что в журнале будут опубликованы эти скандальные снимки. И первым ее порывом было отказаться от участия в шоу. Лайонел поддерживал эту идею.
— Задний ход, милая, и немедленно! — советовал он. — Скажешь им, что занята, никак не можешь, появились непредвиденные обстоятельства. И пусть сперва этот грязный журнальчик опубликует опровержение.
Однако Мария придерживалась совершенно противоположного мнения.
— К чему отрицать очевидное?! — воскликнула она. — Ведь наша любовь — это факт, а вовсе не скандал. Оставайся тем, кто ты есть, и не прогадаешь.
Фиона вовсе не причисляла себя к воинствующим лесбиянкам — надо сказать, она так до конца и не была уверена, что являлась настоящей лесбиянкой, — однако простота и искренность Марии импонировали ей. Вот уже несколько недель она плясала под дудку Лайонела, однако чувствовала, что все это рано или поздно скверно кончится. Возможно, именно честность и искренность принесут ей желанное успокоение.
Легко и приятно думать об этом, когда лежишь голой перед горящим камином в объятиях Марии и смотришь на экран телевизора, по которому показывают тренировку Мартины Навратиловой. Но то было вчера. Гораздо сложнее сегодня, когда ты сидишь в пустынной комнате и готовишься предстать перед миллионами жадных до грязных сплетен телезрителей. Мария хотела поехать с ней, но Фиона сочла, что это может вызвать новую волну возмущения и с трудом уговорила ее остаться в доме родителей, с которыми Мария теперь жила. С Лайонелом Фиона чувствовала себя куда увереннее.
— Стало быть, ты у нас прирожденный боец и романтик. И, живи в начале века, наверняка был бы готов пожертвовать всем, чтоб заполучить билет на легендарный «Титаник». «Буду сражаться один!» — вот твой девиз.
Фиона смотрела на экран телевизора. Джей Лино говорил с двенадцатилетним мальчиком из Фресно, который научил свою собаку подвывать под звуки диксиленда. Вульгарность и глупость — вот что всегда неприятно поражало Фиону на американском телевидении.
