деятельность как некое новое направление в психоанализе, которое экспериментирует с концепцией и методами Фрейда, пытаясь ее развивать. Всё было безуспешно — ортодоксальный психоанализ бережно хранил свои догматы и не был готов ими поступиться.
Тем не менее благодаря личным связям «отступников», в первую очередь, конечно же, самой Карен Хорни, Ассоциации содействия развитию психоанализа удалось привлечь в свои ряды нескольких известных исследователей, таких как Гарри Стэк Салливан и Эрих Фромм, а также пригласить к сотрудничеству Маргарет Мид, Франца Александера, что повлияло на рост ее авторитета и популярности. Летом 1941 года при ассоциации открылся Американский институт психоанализа, в котором Карен Хорни стала деканом.
В 1942 году Хорни опубликовала свою третью книгу под названием «Самоанализ». В ней психоаналитик задалась вопросом, постановку которого ранее сложно было представить: можно ли анализировать самого себя? Фрейд считал, что главная цель анализа — устранение невротических симптомов. Дальнейшие позитивные изменения личности и реализация ее возможностей его не интересовали. Более того, он полагал, что в основе желания к саморазвитию лежит невротическое стремление к превосходству над другими. Не могло быть и речи об анализе собственных переживаний клиентом без участия психоаналитика.
Хорни была категорически не согласна с родоначальником психоанализа. Она считала, что развитие личности, раскрытие настоящего «Я» человека — это и есть главная цель психоанализа. Как не бывает завершенного человеческого развития, так не может быть и оконченного анализа как одного из способов, которым человек пользуется на протяжении всей своей жизни.
В основе самоанализа, с точки зрения Хорни, как и в случае работы клиента с психоаналитиком, находится метод свободного ассоциирования, то есть метод, позволяющий человеку фиксировать тот бессвязный, повторяющийся, пугающий поток мыслей, мелькающих в сознании, и обращать внимание на собственные действия или реакции на какие-либо поступки. Задача эта, безусловно, непростая. На первом этапе человеку всегда следует «стремиться выразить то, что он действительно чувствует, а не то, что „должен“ чувствовать в силу традиции или собственных нравственных норм». Ему необходимо воздерживаться от скоропалительных толкований того или иного образа или идеи, дав время для их спонтанного проявления. Тем более он не должен стараться «подогнать» поток собственных мыслей под уже имеющиеся концепции или интерпретации.
На следующем этапе, когда человек решает приступить к анализу полученного материала, он должен обратиться к аналитическим способностям собственного разума. Карен Хорни весьма творчески и свободно подходила к определению необходимости переходить от одного этапа к другому и методам анализа: «К счастью, здесь нет каких-либо правил. До тех пор пока мысли текут свободно, нет смысла задерживать их искусственно. Раньше или позже их остановит что-то, что сильнее их. Возможно, что человек достигнет момента, где у него проснется любопытство, что же всё это может значить. Или он может внезапно задеть эмоциональную струну, которая обещает пролить свет на нечто, что его тревожит. Или его мысли просто иссякнут, что может быть признаком сопротивления, но может также указывать на то, что на данный момент он исчерпал эту тему. Или же он может располагать лишь ограниченным временем и хочет попробовать себя также в интерпретации своих записей.
Что касается понимания ассоциаций, то диапазон тем и их сочетаний является настолько неисчерпаемым, что здесь не могут быть установлены какие-либо фиксированные правила относительно смысла индивидуальных элементов в индивидуальных контекстах. Но в силу необходимости многое остается на долю собственной изобретательности, чуткости и сосредоточенности»[174].
Вместе с тем процесс анализа не должен быть только рациональным. Человеку следует обращать внимание на то, что его заинтересовывает, возбуждает в нем положительные или отрицательные эмоции, на то, что интуитивно кажется ему значимым. Все проблемы или вопросы, которые соответствуют подобным критериям, к моменту самоанализа могут быть вытеснены из сознания в меньшей степени, чем все остальные, поэтому именно с их решения и есть смысл начинать этот долгий и тернистый путь к утраченному «Я».
Если человеку удается связать воедино разрозненные мысли и поступки и осознать причины их появления, он переживает то, что называется инсайтом. Он не должен спешить при переходе от одного инсайта к поискам следующего. Следует дать себе время, чтобы результат этого озарения был полностью осознан и укоренен в душе. Но вместе с тем любой, кто занимается самоанализом, должен понимать, что инсайт не бывает одиночным, что не менее важным на пути разрешения собственных проблем или совершенствования себя является установление связей между инсайтами.
Одним из препятствий в процессе любого анализа, будь то работа с аналитиком или самоанализ, является «сопротивление» внутренних психических сил человека процессу изменения: «Психоанализ приводит в движение или обостряет игру сил внутри „Я“ между действующими двумя группами факторов с противоположными интересами. Одна группа заинтересована в том, чтобы сохранить неизменными иллюзии и безопасность, создаваемые невротической структурой; интерес другой группы заключается в достижении определенной степени внутренней свободы и силы посредством ниспровержения невротической структуры. Именно по этой причине психоанализ, как это уже неоднократно подчеркивалось, не является главным образом процессом беспристрастного интеллектуального исследования. Интеллект — это оппортунист, служащий любым интересам, имеющим наибольший вес в данное время. Силам, которые противостоят освобождению и пытаются сохранить статус-кво, бросает вызов каждое осознание, которое способно подвергнуть опасности невротическую структуру; мобилизованные таким образом для протводействия, они пытаются блокировать прогресс тем или иным путем. В психоаналитической работе они проявляются как „сопротивление“ — термин, использованный Фрейдом для обозначения всего того, что затрудняет эту работу изнутри»[175].
«Источники сопротивления лежат в общей, совокупной заинтересованности человека в сохранении его статус-кво. Эта заинтересованность не тождественна — и, безусловно, категорически не тождественна — желанию оставаться больным. Каждый хочет избавиться от своих недостатков и страданий, и в этом желании он целиком „за“ изменение, и притом за быстрое изменение. На самом же деле он хочет сохранить не сам „невроз“, а те его аспекты, которые приобрели для него огромную субъективную ценность и которые, в его сознании, дают надежду на будущую безопасность и удовлетворение. Теми базальными факторами, которые никто не хочет изменять ни на йоту, являются, если говорить кратко, те факторы, которые имеют отношение к его скрытым притязаниям в жизни, к его притязаниям на „любовь“, власть, независимость и т. п., к его иллюзиям в отношении себя, к его зонам безопасности, внутри которых он действует сравнительно свободно. Конкретная природа этих факторов зависит от природы его невротических наклонностей»[176]. Чем ближе человек приближается к важным для структуры невротической личности компонентам, тем сильнее сопротивление, проявляющееся обычно в виде страха или гнева (на самого себя или окружающих).
С точки зрения Хорни, роль сопротивления в препятствии разрешению человеком собственных проблем не
