Грослин со всей силы пнула сумку, которую несла Минни, и не оглядываясь пошла обратно, всё быстрее удаляясь от злосчастной поляны.
— Гро!!!
Минни хотела броситься вслед за сестрой, однако Синайя ухватила её чуть выше локтя и остановила:
— Не надо, Мин. С ней сейчас что-то нехорошее творится, но, думаю, мы во всём разберёмся, все вместе. Позже. А сейчас ей лучше побыть наедине с собой…
— Как ты можешь такое говорить, Син? Мы в непроходимом лесу, чудом нашли поляну — а вдруг она заблудится?!! — Минни попыталась высвободиться из пут Син, но та лишь сильнее сжала ей руку:
— Не заблудится. Думаешь, она уйдёт куда-то за километр? Сейчас пройдёт метров десять и сядет на том вот пенёчке, помнишь? Рядом с диким клёном. Успокоится, поорёт на меня немного — потом вернётся, и будет в уже более адекватном состоянии. Не переживай, лучше помоги мне с рукой. Пожалуйста.
— Но…
Минни осеклась. Несмотря на то, что Грослин ушла, девушка не чувствовала особого волнения за неё. Возможно, она просто привыкла к тому, что в отношении поведения других людей её младшая сестра нередко оказывается права. А может, это и есть таинственное влияние на них Синайи? Она стала более доброжелательна к младшей сестре, зато Гро стала её нещадно винить во всех их бедах, хотя раньше было наоборот. И, вдруг, то, что она испытывает сейчас — это эмоции, вложенные ей в голову Син, а не её собственные? Минни минуту концентрировалась на своих ощущениях, а затем посмотрела Син в её глаза цвета морской волны, и спросила:
— Скажи, если я помогу тебе, ты расскажешь мне — что с нами происходит?
Син словно прочла мысли Минни, потому что когда она ответила, девушка поняла — Син знает причину этих странностей наверняка, но не скажет, если они с Гро не будут ей доверять:
— У меня есть на этот счёт определённая теория… А о чём вы с Гро говорили в гостинице? — в свою очередь спросила она.
— Давай будем отвечать на вопросы по мере их поступления, — уклончиво ответила Минни. — А заодно, подлатаем, наконец, твои раны. Прошу, присаживайтесь обратно — мисс Кроу.
Минни изобразила изящный поклон, словно средневековый врач, предлагающий свои услуги знатному господину. Син улыбнулась, и со вздохом плюхнулась обратно, на ходу расстёгивая сумку, в которой находилось всё необходимое для «лечения».
— Глупо спрашивать, уверена ли ты в том, что собираешься делать, да? — спросила Син с лёгкой опаской.
— Точно, Син. Глупо спрашивать об этом того, кто три месяца проходил курсы экстренной помощи в полицейской академии, — в свою очередь улыбнулась Минни, разматывая бинты и раскладывая одноразовые ампулы с инъекциями против «бешенства» и «столбняка»…
Когда Минни закончила с Син, девушки направились обратно в лес, чтобы поискать старшую сестру и собрать немного сухих веток для костра. Синеглазая девушка оказалась права — они нашли Грослин в двадцати метрах от поляны — она плакала, сидя на срубе старого дерева, вероятно, поваленного здесь когда-то молнией — во время грозы. Кое-как успокоив сестру, Минни убедила её в том, чтобы она вернулась с ними на поляну и отдохнула. Гро долго упорствовала, прежде чем согласиться — она испытала серьёзный нервный срыв. Однако в итоге согласилась, выдвинув условие, что с этого момента Син будет рассказывать им с Минни всё, что те захотят узнать. И о магии в том числе. Син не оставалось ничего иного, кроме как согласиться. Она уже и сама порядком подустала от царившего между сёстрами напряжения, и, в некотором роде, была даже рада тому, что всё дошло до столь критической отметки, когда страх открыть правду становился слабее страха полностью «потерять» сестёр…
Через пару часов действительно начала заниматься утренняя заря, и девушки, собрав приличное количество хвороста, состоявшего из сухих еловых и берёзовых веток — развели небольшой костёр. Чтобы хоть как-то согреться после нелёгкой ночи. Кого-то из них трясло от нервного перенапряжения, а кому-то просто стало холодно оттого, что ей пришлось изрядное количество времени «проваляться» на сырой земле. Кроме того, в предрассветных сумерках свет от костра был не так заметен, как в ночное время. У них оставалось не так уж много времени на то, чтобы поспать и составить дальнейший план действий, но именно сейчас все трое наслаждались долгожданными минутами покоя.
В восприятии Минни всё было как-то дико и неромантично: они должны были бы узнать о существовании некой чудесной силы постепенно — двигая взглядом карандаш или случайно вызвав дождь силой воли, когда в них будет преобладать чувство тоски. На деле же выходило, что магия представляет собой не что иное, как набор жестоких ритуалов и возможность голыми руками двигать автомобиль. «Какой-то „увечный“ Супермен получается…», — думала про себя Минни, подбрасывая мохнатые еловые лапы в огонь.
Син уселась поудобнее на полупустой спортивной сумке, поджав под себя ноги по-турецки и задумчиво смотрела на огонь. В свете рыжего пламени кожа девушки излучала красивое бледное сияние. Оно немного отливало розовым и голубым — словно лунный камень, покоящийся в центре чёрного атласа её распущенных гладких волос цвета воронова крыла. Перевязанная рука и промытая рана на лбу темнели в бликах, отбрасываемых огненным полотном. Син словно дремала, опустив пушистые ресницы, отчего нижняя половина её лица стала «прочерчена» тёмно-серыми стрелами теней. На самом деле она ждала, ждала расспросов со стороны двух девушек, сидящих сейчас по ту сторону костра от неё.
К собственному удивлению Гро и Минни, вопросов у которых накопилось на целую справочную энциклопедию — они не знали, о чём спросить в первую очередь. Понятно, что надо бы начать с вопросов относительно новых способностей сестры, но как это лучше сделать? Грослин быстро смутилась, так как поняла, что обсуждение этой темы может быть весьма «личным» для Син, а как деликатнее спросить: «Откуда у тебя сила десяти человек и почему ты можешь проходить сквозь землю?» она почему-то не знала. Какое-то время девушки сидели молча. В тишине раздавался только лёгкий хруст жареной картошки, которую Минни уплетала за обе щеки, обнаружив это лакомство на дне одной из сумок, в мешке с припасами. Она жевала больше от волнения, чем от голода, но через некоторое время после начала трапезы (две другие девушки отказались от еды, сославшись на смертельную усталость и переутомление) сама отбросила успевший почти опустеть пакетик, почувствовав при этом лёгкое раздражение.
Она взглянула на Грослин, но та лишь молча подтянула колени к груди — словно желая спрятаться в собственном теле от мучивших её сомнений. Она тоже прикрыла глаза, но в отличие от Син, которая сидела абсолютно спокойно будто «замёрзла» в «позе лотоса», Гро явно нервничала, трясясь мелкой дрожью от пережитого стресса. Белки глаз под её веками мелко подёргивались, это означало, что девушка напряжённо обдумывает что-то, снова и снова «проматывая» в голове варианты начала предложения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
