— О предки мои… — прошептал Ксаббу.
Пролеты лестницы заполняли сотни призраков. Некоторые тащились устало, отягощенные тюками земных пожитков. Иные, менее материальные, плыли над ступенями подобно клочьям тумана. Рени видела множество древних костюмов множества культур, слышала шепот на вавилонском множестве языков, словно тени призваны были представлять срез всей человеческой истории. Она увеличила громкость в наушниках, но так и не сумела разобрать ни слова.
— Опять погибшие души, — заметила она. — Может, кто-то пытается послать нам весточку: «Оставь надежду, всяк сюда входящий», — или что-то в этом роде.
Ксаббу опасливо оглядел проплывавшую мимо очень красивую китаянку, осторожно державшую в обрубленных запястьях рыдающую отсеченную голову.
— И куда теперь? — спросил он.
— Вниз. — Рени это казалось очевидным. — В таких местах всегда приходится спускаться до самого дна, прежде чем выберешься.
— А-а. — Ксаббу обернулся к ней. Лицо его сима внезапно озарила улыбка. — Эта мудрость приходит нелегко, Рени. Я впечатлен.
Рени молча оглядела его. Она имела в виду бесконечные игры-стрелялки, в которые играла в детстве, но не поняла, что имел в виду он .
— Тогда пошли.
Поначалу Рени опасалась, что встретит сопротивление или, по крайней мере, сценарий, который придется разыграть, но духи лестницы только расступались перед путниками, безвредные и разговорчивые, как голуби. Один, скрюченный старик в набедренной повязке, стоял посреди пролета, молча вздрагивая не то от хохота, не то от рыданий. Рени попыталсь обойти его, но старик конвульсивно дернулся, дотронувшись до ее плеча, и тут же растворился в клубах дыма, чтобы возникнуть снова выше по лестнице — таким же скрюченным и трясущимся.
Они шли около получаса, сопровождаемые лишь симуляциями не нашедших вечного покоя. Лестница казалась бесконечной, и Рени уже подумывала, а не свернуть ли в один из боковых проходов, начинавшихся на каждой площадке, как услышала голос, прорезавший скорбное бухтение фантомов.
—… Как сука. Дышит тяжело, стонет, пена на губах — да сами увидите!
Ответом послужил грубый смех.
Рени и Ксаббу свернули за угол. На площадке стояли четверо мужчин, с виду вполне реальных по сравнению с призрачными слушателями. Трое были темнокожими, черноволосыми полубогами, высокими и красивыми почти невероятно. Четвертый был не так высок, зато чудовищно толст — словно кто-то одел бегемота в белый костюм и приделал ему круглую, лысую человеческую голову.
Хотя толстяк стоял спиной к лестнице и не мог слышать беззвучного приближения Рени и Ксаббу, он мгновенно обернулся и уставился на них. Его маленькие блестящие глазки ощупали Рени почти физически, как жесткие пальцы.
— О, добрый день. Веселитесь, джентльмены? — Голос его был созданием гения — густой, маслянистый, как viola da gamba [15].
— Да, спасибо. — Рени неуверенно положила руку на плечо свеому спутнику.
— В первый раз у прославленного «Мистера Джи»? — поинтересовался толстяк. — Ну, признайтесь, — я и так вижу, стыдиться тут нечего. Присоединяйтесь к нам, ибо я знаю все закоулки этого удивительного и потрясающего места. Меня зовут Стримбелло. — Он чуть склонил нижнюю челюсть к грудине в усеченной версии поклона, отчего подбородки сплющились и вздулись, как жабры.
— Рад познакомиться, — ответила Рени. — Я мистер Отепи, а это мой деловой коллега мистер Вонде.
— Вы из Африки? Великолепно, великолепно. — Стримбелло просиял, точно Африка была хитрым фокусом, который Рени и Ксаббу только что показали. — Мои друзья — что за день, столько новых друзей! — с Индийского субконтинента. Точнее говоря, из Мадраса. Позвольте представить вас братьям Павамана.
Трое его спутников отвесили короткие поклоны. Может, они и в жизни были тройняшками, потому что симы их были практически идентичны. На эти прекрасные сим-тела потрачена куча денег. Рени решила, что это от гиперкомпенсации, — в РЖ братья Павамана, скорее всего, могут похвастаться разве что рябыми лицами да впалой грудью.
— Рад познакомиться, — проговорила она. Ксаббу эхом повторил те же слова.
— И я как раз вел этих замечательных людей, чтобы показать им самые выдающиеся аттракционы Инферно. — Стримбелло понизил голос и подмигнул. Было в нем что-то от ярмарочного зазывалы. — Не присоединитесь?
Рени вдруг вспомнила, что Стивен упоминал толстяка. Сердце ее вдруг заколотилось. Неужели все так просто, так быстро? Но за всяким шансом следует по пятам опасность.
— Вы очень добры.
Пристраиваясь вслед братьям Павамана, она обменялась взглядом с Ксаббу и приложила палец к губам, призывая не говорить ничего, даже на выделенной линии. Если этот человек входит в число владельцев клуба, глупо недооценивать его способности.
Покуда они плыли вниз по великанской лестнице — Стримбелло, кажется, не интересовали такие пижонские выкрутасы, как ходьба, — толстяк засыпал попутчиков рассказами о прошлом различных призраков. Одному из них, франкскому рыцарю времен Крестовых походов, наставили рога с такой великолепной изобретательностью, что рассмеялись даже Рени и Ксаббу. Не меняя интонации, Стримбелло поведал, что случилось потом, и даже показал две безрукие и безногие фигуры, извивающиеся на ступенях чуть ниже бронированного фантома. Рени стало нехорошо.
Толстяк поднял руки и развел ладонями вверх. Всю компанию подняло над лестницей и понесло за угол неожиданно оборвавшейся стены. Они висели над великой бездной, колодцем глубиной во много миль. Лестница вилась по его стенкам и терялась в рыжей мгле внизу.
— Слишком медленно, — провозгласил Стримбелло. — А вам так много, так много надо увидеть.
Он взмахнул рукой снова, и опора исчезла. Желудок Рени тоскливо дернулся. Конечно, зрелище впечатляет, но настолько ли? Подвешенная в своей упряжи, воспринимающая иллюзию через недорогой сим, она не должна реагировать на падение так… достоверно.
Ксаббу раскинул руки, точно пытался задержать падение. Он явно нервничал, но сжимал зубы с таким упорством, что Рени стало немного получше. Малыш выказывал недюжинное упорство.
— Приземлимся мы, конечно, совершенно мягко. — Круглая башка Стримбелло, казалось, мигала точно лампочка, пока они пролетали мимо чередующихся освещенных и темных ярусов. — Надеюсь, я не слишком покровительственно себя веду, мистер… Отепи. Возможно, вы уже наслаждались подобными виртуальными развлечениями.
— Ничего подобного не видел, — ответила Рени искренне.
Падение завершилось, хотя под ногами по-прежнему была бездна колодца. Повинуясь театральному жесту Стримбелло, они проплыли немного вбок и очутились на одном из уровней, опоясывавших колодец, как театральные балконы. Братья Павамана ухмылялись и показывали пальцами на прохожих, отпуская какие-то неслышные реплики на своей выделенной линии.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
