предложение, дорогой, мы сами разберемся, — учтиво ответил Левон. — Если хочешь, можешь сейчас задать им вопросы. Потом такой возможности не будет.
— Ну, как знаешь, — немного разочарованно ответил вор. — Твоё право и я его уважаю.
— Пойдем тогда ещё выпьем и посидим за столом, — предложил старик. — Лысый и эти от тебя не уйдут. А ты ко мне редко приезжаешь. Гость в дом — радость в дом. Тем более такой дорогой и долгожданный. Хочу с тобой поговорить, выпить хорошего вина, вспомнить былое время, ушедших друзей и родственников.
— Пойдем, — улыбнулся авторитет. — Я тоже соскучился по хорошей компании.
Примечания:
Одни на льдине, челюскинцы (феня) — уголовники, не принадлежащие ни к одной из группировок.
Толкать фуфло, гнать (феня) — врать
Понятия — свод негласных правил и законов среди уголовников
Скрысятничать — обмануть, обворовать, кинуть своего.
Глава 16
В Москву мы попали только на следующий день, поздним вечером. Олега пришлось отпустить намного раньше, сразу же после допроса пленников. Ему к восьми вечера надо было прибыть на работу. Хоть сменщик — военный пенсионер был предупрежден, и готов в случае чего, отдежурить повторно за Олега, но, как пояснил десантник, этой возможностью лучше не злоупотреблять, чтобы у прораба на объекте не возникло ненужных вопросов.
По моей просьбе его отвез Гурам на «ниве». А мы с Ашотом после застолья и прощания с вором, в кабинете патриарха полночи пересчитывали деньги, и сводили дебет с кредитом. Общая сумма получилась даже больше, чем я рассчитывал. Все камни в ювелирных изделиях, кроме нескольких колец и сережек советской штамповки, оказались настоящими и принесли нам солидный куш. Вместе сорока пятью килограммами золота, нам заплатили за всё миллион четыреста семьдесят шесть тысяч триста пятнадцать рублей. Когда я узнал точный вес поклажи, то мысленно воздал должное подвигу десантника. Он, конечно, парень с мощной развитой мускулатурой, весом далеко за сотку и ростом под метр девяносто, а то и выше, я не измерял. Но даже для этого здоровенного детины, тягать такой груз, было настоящим подвигом. Сопел, покряхтывал, держал обеими руками и постоянно перехватывал толстенный портфель, но до машины, худо-бедно дотащил.
После пересчета, когда у нас уже гудели головы, и появились мозоли на пальцах, мы отсчитали сто сорок семь тысяч довольному Левону Суреновичу. От «мелочи» патриарх гордо отказался. Остальные пачки сто- и пятидесятирублевых купюр, перетянутые резинками с трудом поместились в огромную сумку и два больших рюкзака. Последние мы буквально утрамбовывали в угрожающе трещащий рюкзак.
Теперь предстояла задача перевезти полученные деньги в квартиру Ашота. Рюкзаки и сумку погрузили в багажник «шестерки», закрыв их ветошью и привычно замаскировав несколькими ящиками с подгнившими фруктами. За нами следовала «нива» с Гурамом и Баграмом, отправленных Левоном сопровождать нас до квартиры внука.
За пару кварталов до дома Ашота, отпустили Вову и Дениса. Они люди в нашей структуре новые, и к ребятам я продолжал присматриваться, хоть помощника тренера уже хорошо изучил.
У поворота к дому, нас уже ждал освободившийся после дежурства Олег, с которым я созвонился перед выездом. В ожидании нас он просидел около часа возле подъезда Ашота, но ничего подозрительного не заметил. Выгрузка прошла отлично. В одиннадцать часов вечера людей почти не было. Только в отдалении мелькали фигуры алкашей, судя по замусоленному виду. Через два подъезда, спиной к нам расположился на лавочке старенький пенсионер. Он даже не отреагировал на шум подъезжающей машины и продолжал неподвижно сидеть, опершись руками на тросточку. Похоже, просто задремал или задумался о чём-то своем.
Быстро перенесли деньги в квартиру Ашота, попрощались с Гурамом и Баграмом, и приступили к разделу оставшейся суммы. Перед поездками в Одессу, мы договорились откладывать десять процентов от прибылей с операций в общий фонд. Деньги с него будут тратиться на финансирование наших торговых операций, бензин на поездки, оплату ребятам со службы безопасности, взятки ментам (если понадобится), гонорары адвокатам и другие текущие нужды.
После расчёта с Левоном у нас остался миллион триста двадцать девять тысяч триста пятнадцать рублей. Деньги по временам Советского Союза 1986 года не просто большие, а огромные. А для моих замыслов — мизерные.
Сразу отложили сто тридцать две тысячи триста пятнадцать рублей в общий фонд. «Касса» с общего согласия ребят хранилась у меня дома, спрятанной под кучей хлама в шкафчике, рядом с остальными деньгами. Там оставалась тысяча восемьсот двадцать пять рублей и горка мелочи. В сумме, после продажи золота, не считая «железа», наш «оборотный фонд» составил сто тридцать три тысячи сто сорок рублей.
Затем приступили к дележу основных средств. С оставшегося миллиона сто девяносто семь тысяч вычли мои 25 процентов за наводку на золото. Это составило двести девяносто девять тысяч двести пятьдесят рублей. От мелочи, по примеру патриарха, я тоже отказался, вместе с Ашотом быстро отсчитав тысячи.
Восемьсот девяносто восемь тысяч рублей из остатка, поделили на четверых, с учётом доли Сани, лечащегося под Киевом.
Всем досталось по двести двадцать четыре с половиной тысячи. Санина доля осталась лежать у Ашота. После операции с золотом, которое хранилось у него, я стал намного больше доверять своему товарищу.
После этого я предложил выделить из общего фонда по тысяче рублей, в качестве премии Денису и Вове за действия в боевой обстановке. Возражений не последовало.
Подводить итоги у нас уже не было сил. За окном стояла глухая ночь. Под конец я напомнил товарищам о необходимости не разбрасываться деньгами налево и направо, чтобы не засветиться, а тратить их аккуратно с умом. Добавил, что большие суммы нам ещё понадобятся на открытие кооперативов, и попросил основную часть полученных финансов попридержать до лучших времен. А вот когда кооперативы разрешат, и мы сможем легализовать свои средства, пусть хоть дворцы и иномарки себе покупают, без проблем.
Мы договорились, провести общее совещание совместно с новыми работниками службы безопасности в ближайшее время, а пока разойтись. Ашот развез нас на своей «шестерке» по домам.
Матушка, как и остальные соседи, спала, и меня никто не потревожил. Спокойно разложил деньги: «общак» к остальным
