— усмехнулся одними губами Абхазец. — Да ещё и баклан. Понятно. Откуда Лысого знаешь?
— Росли вместе, — вздохнул Зяма. — Он мне периодически работенку подкидывал, ну и воздухом подогревал.
— Какую работенку? — насторожился Тенгиз.
— Разную. Барыгу одного поломать, хату по наводке подломить, на перо кого-то посадить.
— Ладно, к этому мы ещё вернемся. Поясни, как вы здесь оказались.
— Лысый связался, сказал, он с тобой в Подмосковье скоро поедет. Назвал, куда. Базлал, деловые между собой будут мутить тему. Только двадцатку косарей шефу отлистают, чтобы порядок обеспечил. Значит, там бабла будет во много раз больше. Дал нам пять кать и попросил машины найти. Я своих корифанов и подключил. У Косого «волга» старая от деда осталась, а у Сёмы «копейка» была.
— Где волыны надыбали?
— Револьвер у меня был. У Дуремара обрез и «ТТшник», откуда я не спрашивал. Остальное Лысый перед делом подкинул. Где он волыны взял, не знаю.
— Сколько бабла должны были отдать Лысому, после гоп-стопа?
— Полноценную долю и десять процентов от всего хабара.
— Зачем ему бабки?
— В буру шпилил. Гутарил, пролетел на сотку косарей. Если лавэ не отдать, пику в бочину вставят.
— Понятно, — Абхаз глянул на меня.
— Позови Лысого. Хочу с ним перетереть. Абреку скажи, чтобы ждал в машине. Перед подвалом или как только зайдёт, забери у него ствол. Находится за поясом, «ПМ». Сумеешь?
Примечания:
Стрика — негодяй (армян.)
Катя (жаргон) — сторублевка.
Глава 15
— Сделаю, — пообещал я.
Повернулся к Денису.
— Пойдем.
Афганец молча кивнул.
Когда мы вышли из подвала, я добавил:
— Заводим этого орла в дом. Я так понял, Лысый — это плечистый тип с поломанными ушами и в «адидасе». Как он только заходит, я пробиваю ему в «солнышко», ты прихватываешь его за руки сзади. Забираю у него пистолет. Затем ведем его в подвал. Идём по бокам, чуть сзади. Внимательно за ним следим, тип опасный и терять ему нечего, если дернится, гасим, не до смерти, конечно, а так, чтобы отбить желание сопротивляться. Вырубать нежелательно, но вот отправить в нокдаун, поломать руку или пробить в печень, можно. Только хватаем его не сразу. Дадим сделать пару шагов, дверь прикроем, чтобы никакой суеты снаружи видно не было. Вопросы, предложения есть?
— Есть. Один. Чтобы его так прихватить, нужно, чтобы я был сзади. А если он что-то заподозрит и попробует либо пройти вперед, либо идти сзади всех?
— Не должен. Впереди он вряд ли пойдет, где шеф сидит, не знает, дорогу нужно показывать. Если вдруг начнёт плестись сзади, тоже вариант решаемый. Заходим первыми, а когда он закрывает дверь, берем его, по этому варианту. Я пробиваю в солнышко, ты хватаешь за плечи и руки. Можешь, схватиться за ворот и мастерку сдернуть немного вниз, чтобы клешнями дергать было трудно. Действуешь в зависимости от положения, можешь рвануть его на себя, прыгнуть за спину, в общем, делай что хочешь, но руки прихвати. Ещё вопросы остались?
— А если на помощь позовёт? Тощий за столом остался, а бородатый в машине. И выглядит зверюгой настоящим. Валить придётся.
— После удара в солнышко, Лысый будет добрый десяток секунд отходить, орать не сможет. А там я ему уже ствол к голове приставлю. Но ты ладонью рот на всякий случай закрой. Ещё вопросы остались?
— Никак нет, — усмехнулся афганец. — Всё понял. Сделаю.
— Тогда идём. С богом.
— С богом.
Абрек лениво развалился на сиденье рядом с водителем и дремал. Крепыш отсутствующим взглядом смотрел куда-то вдаль и думал о своём. Даже на нас не отреагировал сразу, повернул голову только тогда, когда убедился, что мы направляемся к ним.
Я подошёл к передней дверке, и постучал пальцем по стеклу. Бородатый встрепенулся, открыл окно и спросил с жутким акцентом:
— Чито, такое?
— Ты Абрек? — я с интересом разглядывал его. Действительно, вылитый головорез. Остроконечная бородка лихо торчит вперед, лицо словно высеченное из камня, мощная челюсть и надменно выдвинутый подбородок, в карих глазах плавают искры веселого безумия. Чувствуется, Абреку человека зарезать так же легко, как колхознику сигарету выкурить.
— Я, — подтвердил джигит — И чито?
— Тенгиз хочет с Лысым переговорить. А тебе велел в машине оставаться и ждать.
Крепыш нервно дернулся. На мгновение и чуть заметно, но движение я уловил.
— Зачэм? — поинтересовался бородатый.
— Хочет ему поручение дать, — равнодушно бросил я. — Слышал краем уха, что за деньгами отправить.
Лысый еле заметно выдохнул и немного расслабился.
— Харашо, — кивнул Абрек. — Лисий, ты слышал? Иды давай, Тенгиз ждет.
Дверца щелкнула и распахнулась. Крепыш в «адидасе» выпрыгнул наружу.
— А вы кто такие, пацаны? — спросил он. — Погоняла есть?
— Есть, — я дружелюбно улыбнулся отморозку. — Моё — Елизар, его, — кивнул на Дениса — Самурай.
Афганец довольно ухмыльнулся. Похоже, кличка, которую я придумал «на ходу», ему понравилась.
— Чьих будете? — продолжал «пробивать» Лысый, шагая рядом со мной. Денис, как и было договорено, чуть отстал.
— Мы сами по себе, но авторитетных бродяг знаем, — многозначительно ответил я.
— Одни на льдине, — презрительно ухмыльнулся крепыш. — Челюскинцы, что ли? Такие в зоне не выживают.
— Ну почему, — рассудительно заметил я. — Беспредел не чиним, общество уважаем. Людей поддерживаем. Нас многие знают, и мы тоже многих. Я с Дато Ташкентским чалился, Цирулем, Таро и другими ворами. Они могут за меня слово молвить.
— И что вы здесь тогда делаете? — поинтересовался Лысый. Услышав имена авторитетов, он немного сбавил тон.
— Авторитетные люди попросили присмотреть,
