и под других подкладывать не стану.
— Две лозы! — распорядился Зоран, когда мы сели на диванчик за столиком. — Только хорошие! И две кафы, как я люблю.
Полуголая официантка почтительно кивнула и ускакала за стойку. Я отправил Дину составить компанию итальянскому гостю и подвинул пепельницу поближе к Паличичу, когда тот достал из кармана джинсов мятую пачку сигарет и зажигалку.
— Скажите мне честно, князь, зачем вы сюда пришли? — внезапно спросил он. — Я читал новости и немного знаю о русских князьях. С вашим титулом вы наверняка обладаете большой силой. И охрана вам ни к чему.
— Я-то обладаю. Но я не могу быть всегда о своей свитой. Я хочу, чтобы они были под защитой. Понимаете, у меня нет семьи. И воздействовать на меня обычными способами у недоброжелателей не получится. Не знаю, кому я успел перейти дорогу, но бить начали по тем людям, которых я взял под свою опеку. Они мне служат, а я делаю так, чтобы они не пострадали из-за своего решения. Вы понимаете это, Зоран?
Серб затянулся и выпустил дым колечком.
— Интересный вы князь, ваше сиятельство. У вас прямо-таки рыцарские принципы. Это и вызывает симпатию, и…
— Дает повод надо мной посмеиваться, — кивнул я. — Но мне нет дела до того, что скажут другие за моей спиной. Важно лишь то, что я хочу охрану. Даже для этих милых девушек. Я привез их из России и хорошо плачу им за услуги. Не хочу, чтобы они попали в беду.
— Напоминает порядки старой Сербии, — задумчиво отозвался Зоран. — Раньше, еще до того, как наши земли завоевали османы, наши князья тоже заботились о своих людях. Не так, как сейчас. Раньше клятва верности приносилась и слугой, и господином. Это была настоящая связь. Потому и выбили турки почти всех подчистую. Даже когда стало ясно, что нам не отбиться, никто не захотел бросать своих господ. Знаете, что, ваше сиятельство? Мне это нравится. И вы мне нравитесь. Несмотря на свою молодость, вы кажетесь мне человеком, с которым можно иметь дело. И который сможет хранить некоторые секреты.
— Это взаимно, господин Паличич. Что до моего молчания, то могу обещать, что наши дела на поверхность не выйдут. Впрочем, не считаю свою излишнюю озабоченность безопасностью свиты чем-то противозаконным. Лишь не хочу связываться с государственными структурами.
Официантка принесла заказ и поставила перед каждым из нас по чашечке черного кофе и высокой хрустальной рюмке с ракией. Я уже знал, что кафу здесь было принято пить именно с «лозой» — виноградной разновидностью сербского самогона.
— Это особая лоза, — улыбнулась официантка. — Из Далмации, от нашего надежного поставщика и только для самых желанных гостей.
— Хвала пуно, драга, — Зоран положил ей на поднос пару крупных купюр. — За труды.
Я приподнял хрустальную рюмочку.
— За знакомство и с надеждой на сотрудничество. Живели!
— Живели! — поддержал серб. — Смотрю, вы уже вовсю проникаетесь нашими традициями.
— И делаю это с удовольствием. Мне нравится Белград, и я в восторге от сербов. Теперь я еще больше укрепился в желании обзавестись здесь собственностью.
Паличич приподнял косматые брови.
— Даже так?
— За этим и приехал. Выбирал между Белградом и Черногорией, но понял, что даже не хочу уезжать дальше. Душой прикипел.
— Приятно это слышать. Тем более, что русов в последнее время стало гораздо меньше. С ними было приятно вести дела.
— Позвольте нескромный вопрос, господин Паличич?
— Просто Зоран. Разумеется.
— А какие дела вы ведете, Зоран? С чем я могу к вам обратиться помимо своей деликатной проблемы?
Паличич усмехнулся.
— Не уверен, что это будет для вас актуально. С учетом вашей силы…
— И все же?
— Игрушки для взрослых мальчиков.
Понятно. Оружие. Что ж, и это может пригодиться. Хотелось бы, чтобы обошлось без этого, но нужно быть реалистами.
— И вы так просто об этом мне говорите? Первому встречному?
— Откровенность за откровенность, — Зоран потушил окурок и отпил глоток кофе. — К тому же ваши секретари все равно найдут материалы обо мне и моих задержаниях. Я знаю, вы, русы, нанимаете очень хороших и пронырливых секретарей.
И все-то он знал. Значит, точно работал с кем-то из наших. И не раз.
— Мне нет смысла болтать о нашей с вами встрече.
— Рад, что вы руководствуетесь благоразумием, ваше сиятельство.
Я решил не расспрашивать о Ланге, чтобы не вызывать лишних подозрений. Что ж, улов хороший. Можно допивать кафу и расходиться. Тем более, что Эдвард уже прошмыгнул к выходу — я видел, как он выходил из кассы, стараясь держаться в тени. Вида не подал и вслед за ним бежать не собирался.
— Что ж, был рад встрече, Зоран, — я пожал ему руку.
— Теперь вы знаете, где меня найти, — улыбнулся серб. — За пару дней я наведу справки по вашему вопросу.
Окольными путями мы поднялись на первый этаж казино. Веселье здесь было в полном разгаре: гремела музыка на танцполе, в чилауте поднимались к темному потолку клубы кальянного дыма, в залах карточных игр крупье отточенными движениями раздавали карты, а над всем этим великолепием высилась золотая статуя богини удачи.
— Таня, он тебя там всю облобызал? — спросил я, приобняв девушку. — Не утомил?
— Что вы, ваше сиятельство. Господин Гандольфини был весьма галантен. И он просил передать вам, что будет рад снова встретиться за игорным столом. Например, в субботу.
Такими темпами я разорюсь, если стану по два раза в неделю спускать на карты такие деньги. Впрочем, итальянец тоже мог пригодиться. Теоретически. Я не хотел приходить к власти на ресурсы преступных банд, потому что не хотел быть им обязанным после. Но мне следовало узнать темную сторону Сербии как можно лучше, чтобы понимать, как в будущем с ней взаимодействовать.
