помещение.
Зал и в самом деле впечатлял. Его площади позавидовал бы сам Линкольн-центр. А вот прелестью он не отличался. Как и весь особняк, зал был отделан в эклектичном стиле и привлекал скорее размерами и пышностью, чем хорошим вкусом.
Прежде чем принять приглашение на чай, Констанс навела справки о Карлотте Кэбот-Флинт и ее супруге, промышленнике Вандемеере Флинте. С самим Флинтом Констанс еще предстояло познакомиться. Он был типичным бароном-разбойником[77] в худшем смысле слова. Флинт сколотил состояние благодаря литейным заводам, разбросанным по всей Западной Пенсильвании. Двадцать лет назад он ловко получил монополию, действовавшую в пределах всех Соединенных Штатов, на новую английскую технологию тигельной разливки, позволявшую механизировать выплавку стали. Новшества привели к увольнениям и забастовкам, которые Флинт подавил быстро и жестоко. Происхождение его было окутано тайной, но Констанс подозревала, что отец Флинта работал простым шахтером. Так или иначе, парочка теперь обустроилась на Пятой авеню и, как все выскочки подобного рода, намеревалась утопить в деньгах память о том, что они обычные нувориши.
– Так вот, я подумала, что вы можете оказать мне большую услугу, если соблаговолите поделиться своими соображениями.
И она снова опасно наклонилась вперед.
– Как я могу услужить вам? – спросила Констанс, вежливым взмахом руки отказавшись от предложенной Генриеттой булочки к чаю.
– Дело в том… – неуверенно начала Кэбот-Флинт, – месяц назад Кэролайн давала большой бал – в самом начале сезона, еще до вашего приезда.
Констанс кивнула. Имя «Кэролайн» могло принадлежать только миссис Кэролайн Астор, властительнице «Четырех сотен» – верхушки нью-йоркского общества; как говорили, именно столько гостей с комфортом вмещал бальный зал Асторов.
– Не знаю, откуда взялась у нее эта идея, – продолжила хозяйка. – Вряд ли она додумалась сама, но это был тематический бал, на основе сказок братьев Гримм и оперы Оффенбаха. Вы, конечно, знаете, о чем я говорю? Премьера состоится только в следующем году, но уже ясно, что это будет главное событие восемьдесят первого года.
Констанс поняла, о чем идет речь.
– «Сказки Гофмана»[78], – сказала она. – Я слышала, что месье Жак возвращался к работе над этой оперой.
У миссис Кэбот-Флинт округлились глаза от слов «месье Жак».
– Возможно ли, чтобы вы были знакомы с композитором?
– Он гостил в замке моих родителей. Сразу после окончания Франко-прусской войны. Я была еще совсем маленькой, но он думал о Les contes d’Hoffmann уже тогда. – Она помолчала. – В детстве это была моя любимая книга сказок.
– Еще лучше! – с восторгом воскликнула миссис Кэбот-Флинт. – Видите ли, моя дорогая… Если вы позволите мне такую вольность, я бы очень хотела устроить бал, похожий на тот, что открывал сезон, только более… масштабный. Со времени того бала в моду вошло outré и macabre[79]. Я уже разослала приглашенным просьбу прийти в масках или карнавальных костюмах, но само по себе это assez de[80]. Вы, конечно, понимаете меня?
– Несомненно.
Несмотря на ужасный французский, мечты пожилой леди были предельно ясны: она хотела превзойти соперницу, переиграть миссис Астор в ее же собственной игре.
– Я уже выбрала тему: «Красный бал». Понимаете, по рассказу того самого писателя, который сочинил «Ворона». Как же его зовут… По. Я пролистала его книгу – о, моя дорогая! – мне посчастливилось отыскать рассказ, описывающий бал[81]. Там упоминаются только маски, но я бы предложила еще и костюмы.
Констанс сжала руку пожилой женщины:
– Блестящая идея! Не только au courant[82], но и намного остроумнее нововведения на вечере у миссис Астор.
– Я так вам благодарна. Но дело в том, что… Хорошо, между нами не может быть тайн, поэтому я могу вам довериться. Мне не хватает… скажем так, подробностей, чтобы сделать этот вечер уникальным. И я подумала: нет ли у вас идей на этот счет?
Констанс надеялась, что именно к этому и придет разговор.
– Многие балы проваливаются из-за декораций. Нельзя просто задрапировать стены. Если вы хотите устроить по-настоящему незабываемое событие, декорации должны соответствовать теме. А ваша тема – «Красный бал», тщетность человеческих надежд, готическая одержимость руинами и смертью – со вкусом заимствованная из классиков, разумеется.
Констанс на миг умолкла.
– Прошу прощения за то, что беру на себя слишком много. В конце концов, это же ваш званый вечер.
– Вовсе нет! Вовсе нет!
– Крайне любезно с вашей стороны. В таком случае нельзя ограничиваться поверхностными штрихами. Чтобы создать нужное настроение, я буду рада одолжить вам уцелевшие предметы из моей коллекции, недавно прибывшей из Трансильвании. Я распоряжусь, чтобы мои люди доставили их сюда.
– Вы очень добры, ваша светлость, очень добры… Ой, что случилось?
Констанс выпустила руку пожилой женщины и с задумчивым видом откинулась на спинку стула.
– Вот только…
– Продолжайте.
– Доведись мне оказаться хозяйкой такого вечера, я бы… Не стану уверять, будто это моя идея, так давно заведено в европейском высшем обществе, но я бы добавила как можно больше реалистичных эффектов.
– Именно об этом я и думала.
Если уж так поступают европейские аристократы… Миссис Кэбот-Флинт сразу же загорелась желанием перенять их обычаи.
Констанс еще минуту хранила молчание.
– Не уверена, что имею право давать такие рекомендации, поскольку, согласно моим весьма неполным наблюдениям, американское общество, как бы это сказать, несколько консервативно в своих развлечениях. Но если бы такой костюмированный бал проводился в моей стране, мы бы стремились к максимальному реализму. Например, пригласили бы человека, способного придать вечеру дополнительную vérité[83]. – (Пожилая женщина в недоумении подалась вперед.) – Например, если бы мы собирались отметить костюмированным балом годовщину такой военной победы, как Ватерлоо, мои родственники пригласили бы, ничего не говоря другим гостям, кого-нибудь из генералов или даже офицеров регулярной армии.
– Превосходная идея! – воскликнула миссис Кэбот-Флинт, но тут же осеклась. – Но как это сделать с моим «Красным балом»? Не могу же я пригласить настоящих убийц, разорителей могил или вурдалаков.
И она рассмеялась собственной шутке.
– Определенно нет! – Констанс скрыла улыбку под веером. – Наша задача – развлечь, а не испугать. За отсутствием убийц и грабителей могил я могу предложить респектабельных людей, по роду деятельности вступающих в контакт с подобными существами. От беседы с таким человеком на балу у гостей будет легкий frisson[84].
Глаза миссис Кэбот-Флинт засияли.
– Я поняла! У меня есть знакомый судья, известный тем, что преследует преступников с особым рвением.
– «Судья-вешатель» – это превосходно. А как насчет…
Миссис Кэбот-Флинт сидела, все так же наклонясь вперед, и слушала с замирающим сердцем.
– Врача?
– Вы говорите о враче какой-то определенной специальности? – спросила миссис Кэбот-Флинт.
– Да, о хирурге. Ученом человеке, чья работа связана с кровью.
Хозяйка удивленно
