Он помолчал. – Значит, Пендергаст вернулся домой? С ним все в порядке?
Д’Агоста долго и задумчиво тянул пиво, размышляя о том, стоит ли вдаваться в подробности.
– Пендергаст… он редкая птица. Выражение лица совершенно не читается. Вы понимаете, о чем я.
Он никак не мог поверить, что молодой агент был напарником легендарного Пендергаста.
– Не читается – это мягко сказано, – ответил Колдмун. – Этот парень не раскрывает свои карты. Но он – блестящий… я хочу сказать, что он – лучший следователь из всех, кого я встречал. Кажется, будто он способен читать мысли преступников.
Д’Агоста вздохнул с облегчением:
– Это уж точно. Парень – очешуительный гений.
Он едва не рассказал о том, что Пендергаст не раз спасал ему жизнь.
– Так с ним все в порядке? Я что-то волнуюсь.
– Не уверен. Его выбил из колеи уход подопечной, Констанс. Вы с ней знакомы?
По выражению лица Колдмуна д’Агоста мгновенно понял, что так оно и есть.
– Ага, знаком.
Судя по голосу Колдмуна, особой привязанности к Констанс он не испытывал.
– Куда она делась? – спросил д’Агоста. – Вы знаете, что случилось?
И опять он понял, что Колдмун что-то знает… но не собирается ему рассказывать. Еще через мгновение тот покачал головой, и больше ничего.
– Это долгая, безумная история.
Он отхлебнул пива.
– Вы бывали в его особняке?
– Нет, все это время мы провели на юге. Он не рассказывал о своей жизни… И я ничего о ней не знаю. Кроме Констанс, понятное дело.
– Это да. Он не любит рассказывать об этом, потому что его семья… ну, как сказать, немного сумасшедшая. Чертовски странные люди. Его брат – настоящий психопат… – Он осекся. – Лучше мне заткнуться, пусть он сам расскажет вам всю эту ерунду. Он по-прежнему ваш напарник?
– Нет, мы вместе раскрыли пару необычных дел, и все.
– Значит, вы больше не будете с ним работать?
Колдмун покачал головой:
– Без понятия. Он не самый простой напарник. Наверное, вы и сами знаете.
Д’Агоста рассмеялся:
– О да. Нам нужно навестить его… вместе. Вот это будет номер!
Но он тут же понял, что это плохая идея. Пендергаст не любил случайных встреч.
– Где вы остановились? – поспешил он сменить тему.
– ФБР сняла мне квартиру на Амстердам-авеню, угол Девяносто первой улицы.
– Прекрасно. – Д’Агоста посмотрел на часы. Было уже шесть с небольшим. – Что ж, мне, пожалуй, пора домой, к жене.
Колдмун допил пиво и зацепил вилкой последнюю картофелину, потом положил на стол двадцатку и поднялся.
– Винни, спасибо, что согласились выпить со мной. Буду рад поработать с вами.
– А я рад вдвойне. Ваш звонок спас мою задницу: мы ни на шаг не продвинулись в этом деле.
Шагая через парк в сторону Второй авеню, д’Агоста восхищался этим совпадением. Оно походило на добрый знак… и впервые за долгое время у него возникло чувство, что теперь все может измениться.
38
Доктор Гаспар Ференц стоял на коленях перед сложным переплетением проводов и микросхем, пытаясь понять, можно ли выстроить многомерную пространственную симметрию, когда вдруг услышал тихий, но безошибочно узнаваемый щелчок открываемой оцинкованной двери.
Он выругался вполголоса, не отрывая взгляда от рабочего места. Он потратил двадцать минут на вычисления в уме, чтобы достичь «зоны потока», как называют программисты обостренное состояние сознания, в котором они пишут лучшие свои коды. И теперь не собирался тратить время на проклятого надоедливого Проктора с его вопросами.
– Убирайтесь! – рявкнул он через плечо. – Через час вы получите отчет.
– Ради всего святого, заканчивайте работу, я подожду здесь, если вы не возражаете, – послышался ответ.
Ференц обернулся и увидел, как Пендергаст смахивает пыль с края стола из мыльного камня и усаживается на него.
Вот так сюрприз! Со времени первой встречи, состоявшейся почти неделю назад, Пендергаст ни разу не появлялся в подвальном помещении, где стоял прибор. По крайней мере, тогда, когда Ференц находился здесь. Они отужинали вместе в первый вечер, после чего пили вино и коньяк; кончилось тем, что Ференц проспал весь следующий день. Пендергаст задал множество вопросов, но Ференц еще не мог сказать ничего определенного. В следующие два дня Ференц ужинал один в огромной столовой, настолько пугавшей его, что он попросил миссис Траск впредь приносить еду прямо в комнату.
Зато Проктор посещал лабораторию дважды в день, слушая доклады, и, кроме того, порой появлялся неожиданно. Ференцу он не нравился. С каждым приходом Проктора Ференц все сильнее ощущал исходившую от этого человека опасность и поэтому испытывал все большее беспокойство в его присутствии. Шофер, телохранитель и черт знает кто еще, он никогда не вел себя угрожающе или враждебно, да и вообще почти ничего не говорил – только выслушивал устный отчет Ференца каждое утро и каждый вечер, не делая никаких пометок.
После того ужина Ференц практически не видел Пендергаста. И вот он здесь, сидит на лабораторном столе.
На мгновение Ференц ощутил проблеск гордости: прибор выглядел совсем иначе, чем неделю назад – с поврежденными транзисторами и сгоревшими осцилляторами. Теперь его окружал аккуратный каркас, поддерживавший отдельные агрегаты и печатные платы со множеством высокоточных деталей. С потолка свисали на нитках листки со схемами и уравнениями. Чуть в стороне гудел мощный генератор, выпуская отработанный воздух через трубу в потолке. По полу змеились силовые кабели.
Ференца раздражал неподвижный взгляд Пендергаста, и в конце концов он бросил попытки сосредоточиться. Доктор был не из тех, за кем нужно постоянно присматривать, пусть ему и выписали такой чек. Эта особенность и привычка без приглашения заглядывать в чужие рабочие кабинеты привели к тому, что он быстро вышел из проекта создания марсохода. Отчеты Ференца Проктору, перемежаемые настойчивыми требованиями предоставить компоненты, выглядели довольно туманными. Но было понятно, что в общении с Пендергастом подобная тактика может привести к нежелательному результату.
– Когда кто-то отвлекает от работы, это всегда раздражает, – сказал Пендергаст. – Но прошло уже около недели, и я хотел бы получить о ваших успехах не только те отрывочные сведения, которые удается выбрать из отчетов Проктора.
– Хорошо, – ответил Ференц, отряхивая пыль с колен.
– Я буду крайне признателен за лаконичность и доступность объяснений, но меня все же заинтересовало кое-что в составленном вами списке необходимого. – Он достал из кармана лист бумаги и развернул его. – Галлий. Мышьяк. Чистое, без примесей, золото. Высокоточный фрезерный станок. Коллиматорные линзы. Вертикально ориентированный диодный лазер, настроенный на длину волны в тысячу шестьдесят нанометров. Несколько… э-э… модулей А-икси-зет… Я правильно произношу? – (Ференц кивнул.) – А вот этот пункт доставил Проктору наибольшие трудности: рефрижератор с ядерным адиабатическим размагничиванием. – Пендергаст сунул листок обратно
