Дальше – дело техники.
Новиков на всякий случай спросил Антона, а что же случится с ними, если поле будет включено? Хронолангов у них, к сожалению, нет. И следовательно…
– Ничего подобного. У нас будет, как в советском анекдоте про космонавтов, которых мудрое Политбюро посылает на Солнце. Сейчас все наладим и уйдем. Поставим таймер на полчаса – думаю, хватит.
Отозвали роботов, расстрелявших почти весь свой боезапас. Они сбили еще одну «медузу», уцелевшие удалились на безопасное расстояние. Что, собственно, и требовалось.
В ангаре подобрали себе еще один флигер, побольше. Как и первый, загрузили его коробками с гравиаккумуляторами.
– Если они на дубликаторе воспроизведутся, мы на всю жизнь собственной боевой авиацией обеспечены, – мечтательно сказал вернувшийся со своего поста Сашка.
– Не уверен, – усомнился Антон. – Концентрированное гравиполе едва ли можно считать материальным объектом. Иначе и солнечный свет дублированию бы подвергался.
– После разбираться будем, – прекратил научный спор Андрей. – Того, что есть, при экономном расходовании тоже надолго хватит.
Он внимательно наблюдал за движением стрелки хронометра. Рассчитали они все точно, но с риском на грани разумного.
– Пора!
Первый флигер пилотировал Новиков, второй – Шульгин. За минуту до включения таймера поднялась дверь портала. За тридцать секунд машины стартовали. Тонкость замысла заключалась в том, чтобы «медузы» оказались с противоположной стороны станции. Строго по оси взлета флигеров. Разумом руководствовались их экипажи или инстинктами – неважно. В любом случае выбор у них был один – атаковать внезапно появившиеся цели по кратчайшему расстоянию.
– Есть! – азартно выкрикнул Антон, наблюдавший за противником с заднего сиденья шульгинской машины.
Мышеловка сработала четко, как и полагалось ее механическому прототипу. С неуловимой для взгляда скоростью над станцией вспух купол, похожий на мыльный пузырь, едва-едва радужно посверкивающий на грани, разделившей прямое и обратное время. И почти так же мгновенно исчез. Как объяснил форзейль, закончилась аннигиляция микроскопических материальных частиц, попавших в зону инверсии.
Медузы остались внутри и, следовательно, уже распались до уровня нейтронов, протонов и прочих мю-мезонов.
– Теперь спокойно возвращаемся. И дуггуров здесь больше нет, и цель для агрессии исчезла, – удовлетворенно констатировал Антон. – Теперь им к Базе во веки веков не пробиться. До хронолангов они не скоро додумаются.
– Интересно, что же они с генераторами делать собирались? Зачем им «обратное время»? – спросил Новиков, ни к кому специально не обращаясь.
– Узнаем, может быть, когда с их «верховным руководством» познакомимся. Сдается мне, они на Земле с этим делом побаловаться намеревались. Или аппаратуру туда вывезти, или на месте с идеей разобраться.
– А если нам самим сюда опять потребуется? Снова с хронолангами лезть? – осведомился Шульгин.
– Что-нибудь придумаем, – беспечно ответил форзейль, – все характеристики я запомнил, Олегу не так трудно будет схемку собрать, чтобы дистанционно выключить то, что я включил.
Глава 13
К сообщению о том, что Антон учинил на Базе, Дайяна отнеслась спокойно. Казалось, ее судьба аггрианку больше не интересовала.
«Почему бы и нет? – подумал Андрей. – Если она окончательно решила забыть прошлое и натурализоваться в две тысячи пятом».
Сейчас главной задачей было уничтожение северной десантной группы дуггуров. Оставив заслоны для блокирования прижатой к земле «медузы» и перехвата уцелевших в лесу монстров и инсектоидов, если они вздумают проявить какую-то активность, все наличные силы бросили на ликвидацию вражеского плацдарма.
Вторую «медузу» нейтрализовали быстрее и проще, чем первую. Что значит опыт! А потом начали планомерную зачистку местности. Хорошая штука – господство в воздухе. Можно летать, никого не опасаясь, охотиться с бреющего даже за одиночными целями, как немцы в первые месяцы войны. Гравипушки бронеходов крушили и кромсали лес, давили «живую силу» противника или выгоняли ее на открытые места, под минометный и пулеметный огонь рейнджеров, со всей яростью мстящих за гибель товарищей.
Разгром был полный. Правда, до конца сохранялось опасение, что экипажи «медузы», если они, конечно, сумели выжить под прессом огромной гравитации, найдут в себе силы вызвать подкрепление из других районов Валгаллы или непосредственно «из метрополии».
Новиков, Шульгин и Антон в этом побоище (а точнее – дезинсекции) участия не принимали. С пилотированием флигеров и управлением танками вполне справлялись курсантки, которых в полевой бой больше не пустили. «Не женское это дело», как выразился капитан Ненадо, успевший при всей своей занятости непосредственными обязанностями оказать знаки внимания «мадам Дайяне», которая произвела на него гораздо большее впечатление, нежели восемнадцати-девятнадцатилетние девчонки. Разница в происхождении и общественном положении его не смущала. И не таких аристократок видел он в Севастополе и Стамбуле… Намекнул ей, что, когда все кончится, неплохо бы организовать по случаю победы ужин, совмещенный с тризной. Как у русских воинов полагается. В явном расчете, что знакомство удастся развить и продолжить в желательном направлении.
Вместе с Удолиным и его командой, Скуратовым и Шатт-Урхом Левашов пропустил в кабинет, выделенный Ирине, Анну с Натальей и Аллой. Им короткая вылазка на Валгаллу понравилась, и дамы захотели «расширить и углýбить» полученные впечатления. Скучно ведь сидеть на пароходе или в тихом городке форта в то время, как остальные друзья и подруги упиваются приключениями. Это Анна так думала, чувствуя себя незаслуженно отстраняемой от всего интересного. Мало ей показалось увиденного и пережитого в Южной Африке. Да, может, и мало, при ее характере.
Алла, кроме всего прочего, хотела оказаться поближе к Ростокину, присмотреть, чтобы он не слишком увлекался местными девушками, с воскрешенными представительницами которых успела познакомиться, и тут же ощутить в каждой из них угрозу своему «семейному благополучию». Она знала натуру Игоря и не могла поверить, что он останется холоден и верен ей, попав в окружение еще сотни с лишним таких же.
Как-то упуская из виду, что сто красавиц гораздо безопаснее, чем одна, вовремя попавшаяся на глаза в подходящих условиях.
Ну а Наталья просто не могла упустить очередной возможности посетить свою любимую планету, где она впервые ощутила себя по-настоящему счастливой.
Как писал классик, «стало шумно и весело».
Женщины еще на «Валгалле» переоделись подходящим образом, поэтому готовы были немедленно выехать на перевал, где Игорь продолжал караулить свой трофей. Едва удалось их отговорить с помощью Ирины.
– На фронте пока условия для пикника не совсем подходящие. Пусть идут те, без кого не обойтись, а мы и здесь найдем, чем заняться.
Ее тон дискуссий не предполагал.
На большом флигере отправились Новиков, Шульгин, Антон, Удолин со Скуратовым. Ну и Шатт-Урх, конечно. Видно было, что Константин Васильевич с ним хорошо поработал. Дуггур был замкнут, послушен и гораздо меньше походил на мыслящего, чем всего неделю назад.
– Что ты с ним сделал? – спросил Андрей профессора, крайне сожалея о неполноте своего образования. Ему бы к его философскому еще и медико-биологическое, куда бы свободнее он себя чувствовал в нынешних обстоятельствах.
Летели не спеша, перед тем, как выйти к перевалу, сделали большой круг вдоль границ долины. Антон и Сашка, занявшие отсек управления, наблюдали за поверхностью и небом, остальные могли курить и беседовать. Виктору беседовать не хотелось, ему интереснее было происходящее в данные мгновения. Внизу, вокруг и внутри себя.
– Ничего особенного, – ответил Удолин на вопрос Новикова. – Временно пресекли кое-какие нервные связи. Теперь у него вовне открыты только отдельные корковые области, создававшие подобие личности.
– Для кого? – Андрею это показалось важным.
– Точный вопрос. Думаю, для него в первую очередь. Видишь ли, он принадлежит к той касте, варне, страте, которой положено считать себя разумными, образованными, свободными. Творческими, одним словом, личностями.
«И это понятно, – мысленно согласился Новиков. – В сталинское время (уж это он помнил) было множество людей, так же ориентированных. «Мы умные, свободные, раскрепощенные Революцией «от свинцовых мерзостей прежней жизни».[68] Все же не под угрозой батогов и дыбы написано: «Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек». В душе подходящий настрой иметь требовалось. Так у нас была только пропаганда, пусть и агрессивная, пусть репрессиями подкрепленная, однако примитивная. Хочешь – воспринимай, хочешь – подальше пошли, всегда были варианты. В итоге – всего через полвека послали… А здесь ведь – биотехнологии, тысячелетние…»
