магией, не более.
Радостный придурок убежал с резвостью горного козла, а я даже не до конца закончил.
Энергии было потрачено уйма, но скоро, надеюсь, это окупится. Всем лечить геморрой, конечно, не стоит, а значит, надо сконцентрироваться на самых отчаявшихся.
Не успел я отойти от алтаря, как к нам уже спешила заплаканная женщина. Как раз сегодня днём на девочку, играющую неподалёку от поселения, упало дерево. Лесорубы не заметили кроху в высокой траве.
Ребёнку раздавило ноги — случай не из рядовых.
Несмотря на горе плачущей женщины, я не мог пойти в обход молитвы. Надо приучать местных возносить часть энергии: я не альтруист, а даже наоборот.
Пока впавшая в тоску и отчаяние мать искренне просила помочь, стоя на коленях напротив моей гротескной фигуры, я чувствовал, как резерв наполняется чистейшей энергией. Безнадёжность и отчаяние послужили настоящими фильтрами, частицы маны были настолько вкусными в магическом плане, что я даже облизнулся. Идея начала себя окупать.
Мы отправились в дом женщины, чтобы помочь её ребёнку.
Глава 24. Поселение растёт
Девочка, одна штука, без сознания, вся мокрая от пота. От неё так и полыхает жаром. Видимо, маленькая Суори поймала инфекцию.
Ноги выглядят не самым лучшим образом. Кровь остановили, и, судя по корке, девочка уже не первый день в таком состоянии. От смятой плоти пахнет гноем, не понимаю, как девочка осталась жива.
Тяжело дышит, громко стонет и сжимает маленькие кулачки, опутанные лентами.
— Я связала руки, чтобы она не трогала раны, — пояснила осунувшаяся от горя мать.
— Понятно, — киваю. — Это произошло уже давно, почему мне не доложили?
Хмуро смотрю на Дану.
— Сначала тебя не было, а затем эта разведчица, виверн и всё так закрутилось…
Срываться на помощницу — не лучший вариант.
Прикидываю, чем могу тут помочь.
— Силы мало, — ненавижу себя за эти слова, но реальность такова. — На восстановление такого повреждения потребуется много маны.
Мать девочки начинает плакать.
— Что же нам делать, владыка? Последняя надежда на вас…
— Молиться.
— Я сделаю всё, что вы прикажете, — фанатично выдыхает она.
— Ты видела обелиск, молись, а я постараюсь не дать ей умереть.
Суори сразу же выбегает наружу.
— Дана, мне нужны чистые тряпки и тёплая вода, сначала её надо прокипятить. Омой ей ноги, после этого я приступлю к исцелению.
Дану как ветром сдуло.
Ну, приступим.
Осматриваю раны, переходя на внутреннее зрение, позволяющее видеть повреждённую энергетику.
Если в магическом плане обращаться к стихиям, это требует куда меньших энергетических затрат, нежели исцеление. Недаром человек, и вообще разумный, считается венцом эволюции. Перед глазами расцветают токи силы, перевернутые и спутанные.
Места нагноения полыхают в силовом плане, надо срочно исправлять ситуацию, иначе она может потерять ноги.
Дана появляется спустя полтора часа. Пока я занимался изучением структуры, она успела нагреть и остудить воду.
Чистую ткань она взяла из повозки, которую привезли по реке новоприбывшие Суори.
Дана аккуратно омывает раны, стирая кровь и гной.
— Что дальше?
— Оставь меня.
— Я могу чем-то помочь.
— Молись, — ответ один и тот же.
Дана уходит, а я приступаю к лечению.
Энергия вытекает, словно вода в песок. Каналы выправляются с трудом, малышка забирает ману с космической скоростью, но оставить ребёнка я не могу.
Раскладываю перед собой собранные запасы камней душ, чтобы воспользоваться ими в случае, если внутреннего резерва не хватит.
В разум вторгаются голоса молитв: сначала матери ребёнка, затем Даны, а потом и вовсе присоединяются Нини, Лисария и… Сизи?!
Баланс найден, молитв стольких разумных хватает, чтобы нивелировать расход. Мана поступает с той же скоростью, что и тратится.
Раны затягиваются на глазах, и это не может не радовать.
А вот омертвевшие ткани никак не хотят становиться частью тела — они уже ему не принадлежат.
Ускоряю процесс, кусочки плоти опадают на постель.
Создаю почти новые ноги — они покрыты тонкой розоватой кожей, под которой видны все капилляры и венки.
Главное сделано: плоть восстановилась и заросла, осталось только накинуть как можно больше силы, чтобы вернуть ногам прежний вид.
Когда заканчиваю, уже ничего не напоминает о ранении, кроме окровавленных простыней и пластов мяса, отвалившихся в ходе лечения.
Но вот картина внутри мне не нравится.
Ноги выглядят будто инородное тело, они слабо связаны с организмом девочки. Если я думал, что легко отделался, то подобные мысли развеялись, когда я приступил к восстановлению энергетических каналов.
Каждый из них требовал огромного количества маны, а их были сотни.
Борьба за здоровье ребёнка затянулась до поздней ночи.
Если так будет проходить каждое лечение, я не потяну.
Меня бросило в пот, рубашка под хламидой здорово промокла, но дело сделано.
В конце беру пару сфер и вытягиваю из них силу, направляя её прямо в малышку.
Девочка резко открывает глаза.
— Мама?
— Она сейчас будет.
Маленькая Суори с едва оформившимися рожками поражённо смотрит на свои ноги. Её лицо кривится — видимо, она вспоминает о той боли. Происходит диссонанс: мозг ещё помнит яркие ощущения, а в реальности ничего подобного нет.
— Она может возвращаться. Вижу я, как ты у входа мнёшься, — кричу Дане, которая сразу же убегает за матерью чада.
Слёзы радости, слёзы испуга, причитания и хороший такой поток энергии со стороны спасённых.
В общем, фундамент для будущего божественного насоса заложен. Суори быстро разнесут весть о чудесном выздоровлении, а значит, работы появится много.
Видимо, пришло время поработать на репутацию.
От благодарностей смог отделаться только спустя десять минут и бодрым шагом двинулся в сторону кухни.
Не успев толком сесть за стол, обнаружил, что весть об излечении разнеслась по всей деревне.
Ко мне уже спешили несколько твёрдо настроенных Суори, поэтому я быстро отгородился Даной: вот мой секретарь, все вопросы сюда, в обход нельзя, даже за взятку.
Поесть удалось, но не всё так гладко.
Вместе с повозкой из столицы Лейна пришла кипа бумаги — девственно чистые листы, и даже чернила с перьями. Дана сейчас как раз вела перепись населения, нуждающегося в немедленном божественном вмешательстве.
К концу ужина она уже шла навстречу с чем-то вроде папки, хмурая и задумчивая.
— Чего не спишь?
— Ты ещё спрашиваешь!? — прошипела она.
Я посмеялся.
— Много желающих на лечение?
— Много гребаных обманщиков! Я как никогда разочарована в своём народе. Приходили даже с занозами.
— Если они будут молиться, вылечу хоть прыщ на пятке, — серьёзно заявил я. — Как говорится, мана не пахнет.
— Где так говорится? — заинтересовалась она.
— В местах, откуда я родом.
После этого, до самой встречи с Теей, я
