хором, но из-за недоразвитого общества мы должны держать в тайне наши отношения.
В его глазах теплилась нежность, но встречный взгляд ему не понравился. Еще больше не понравилось то, что один из чудесных хвостиков на голове девочки распустился. Это неправильно!
— Отпустите меня, пожалуйста, отпустите. Я хочу домой, к маме, — захныкала девочка.
— Попей воды, — приказал он.
Он протянул ей бутылку, которую достал из бокса для инструментов. Там было самое необходимое для их свидания.
Девочка дернулась ему навстречу, схватила бутылку и жадно припала губами к горлышку — милая сердцу картинка. Он тем временем проверил ее оковы и похвалил себя, что отказался от грубых цепей.
Он использовал два велосипедных тросовых замка с регулируемой длиной. Один затянул вокруг ее талии, второй зацепил за первый и прикрепил к стене. Получилось комфортно: пластиковая оплетка не царапает кожу, девочка может лежать на матрасе, двигаться в полукруге, справлять нужду в пластиковое ведро, пользоваться фонариком. Талию пришлось стянуть туго, чтобы малышка не выскользнула. Да, это неудобно, но оковы временны. Как только они по-настоящему подружатся, он освободит любимую и задарит подарками.
Девочка опустошила полулитровую бутылку и еще некоторое время трясла ее во рту, ловя оставшиеся капли воды.
— Вот видишь, я хороший. Я сделаю тебе правильную прическу, — с нежностью в голосе сказал он.
Он опустился на колени рядом с малышкой, достал большой гребень, попытался расчесать ее волосы и заново сцепить резинками два хвостика, которые ему так нравились.
Девчонка отпихнула его, вскочила и отбежала, насколько позволил тросик. Ее лицо исказил страх, и она закричала, что есть мочи. Ее голос после выпитой воды стал пронзительно звонким.
Он поморщился от досады, схватился за тросик и рванул на себя. Девчонка вскрикнула, свалилась на матрас и очутилась в его руках.
— Не кричи, тебя никто не услышит, а я могу обидеться, — предупредил он.
Девочка зарыдала, беспомощно загораживаясь руками и коленями.
— Смотри, что я тебе принес. — Он развернул маленькие белые трусики. — Переоденься. Сними старые и выброси, они грязные.
Девочка сжалась в комочек и отодвинулась.
— Не хочешь? Тогда я сам.
Он обхватил девочку ниже талии растопыренными пальцами и сжал ладони. Хотел дождаться особой волны тепла в паху, затем поцеловать пленницу и начать раздевать. Но девочка завизжала, вцепилась в него ногтями, стала царапаться, а когда он захотел впиться губами в ее губы, неожиданно укусила.
Он оттолкнул ее и встал. На некоторое время им овладел гнев.
Дура! Не понимает, что он может ее сломать, растоптать и грязно использовать. В мыслях он уже видел, как насилует девочку, наслаждаясь ее криками и болью. Потом одумался. Нет, не этого он хочет. Он готов подождать, чтобы добить взаимности. Пусть для начала она сдастся для видимости. Он сумеет расположить ее к себе, доказать, что любит, и тогда…
— Ладно, я подожду, — решил он. — Сейчас я оставлю тебя в покое, и ты сможешь поесть.
На маленький раскладной столик он выложил из бокса пирожное в пластиковой прозрачной упаковке и бутылку колы. Раскрыл упаковку, выложил пирожное, украшенное сочными ягодами малины, на салфетку. Сам отошел к двери.
Голодная девочка недоверчиво смотрела то на него, то на красивое лакомство. Потом нерешительно двинулась к столику.
Он успел первым и отодвинул стол подальше. Она сделала еще один шаг, тросик полностью натянулась, и он выдернул из-под ее руки столик с пирожным. Теперь столик стоял так, чтобы девочка почти касалась его, но не могла дотянуться.
Он заулыбался, видя ее голодный взгляд и беспомощные движения. Снял одну ягодку и на вытянутых пальцах протянул девочке. Она захотела взять ягоду в ладошку, он резко поднял руку и покачал головой.
— Не так. Ртом.
Девочка сжала губы. Он поднес малину к ее носу. Она отвернулась.
— Играешься, — заулыбался он.
Сунул ягоду между детских губ и раздавил сладкий плод о стиснутые зубы. Ухмыльнулся, заметив, как упрямица тайком облизала губы.
— Я приду завтра, мой Ландыш. А ты пока подумай, как себя вести. Будешь умницей, я тебя накормлю, прокачу на машине и отпущу к маме, — пообещал он. — Подумай, как следует, и не бойся меня. Мы должны стать лучшими друзьями.
Он ушел, последовательно заперев за собой все двери, ведущие на свободу, с полной уверенностью, что завтра малышка будет сговорчивее. Он заставит ее полюбить себя.
Глава 11
2 июня. 18:15. 2 дня 15 часов 15 минут до казни
Волны скандальной шумихи, порожденные реакцией обывателей на сайт Sud Naroda, быстро достигли чиновничьих кабинетов. Как все новое и неуправляемое, идущее не по разнарядке сверху, а из глубин народных масс, сайт вызвал оторопь, стремительно перебродившую на дрожжах тревоги за теплые места в негодование, а гнев, как водится, породил ответную реакцию. За отсутствием внятного козла отпущения в администрацию губернатора области была срочно вызвана следственная группа.
Вместе с полковником Шумаковым на разбор проблемы приехали четверо старших следователей, включая Елену Петелину. Ассистент вице-губернатора, крепко сбитая женщина в очках, похожая на школьного директора, мельком оценила следственную группу, безошибочно определила главного — Шумакова, и кивнула:
— Пройдемте за мной. — Спустя несколько шагов она кинула через плечо: — Касается всех.
Вслед за уверенным цоканьем каблуков по фигурному паркету четверо мужчин сурового вида и дама в легкомысленном платье прошлепали в комнату для совещаний.
— Располагайтесь. Анатолий Максимович сейчас будет. — Ассистент указала на длинный полированный стол в центре комнаты.
Пока Петелина разглядывала одинаковые по размеру портреты президента и премьера, на которых главные лица страны выглядели моложе своих лет, как в комнату тяжелой походкой вошел вице-губернатор Бельский. Недовольный взгляд шестидесятилетнего мужчины с загорелыми залысинами пристукнул каждого из собравшихся, как молоток шляпку гвоздя.
— Садитесь. — Бельский жестом пресек порыв некоторых офицеров встать.
Вице-губернатор занял место во главе стола под портретами руководителей государства, включил свой смартфон, поморщился от увиденной картинки, брезгливо продемонстрировал всем сайт Sud Naroda и шлепнул телефон на стол дисплеем вниз.
— Вы знаете, почему я вас вызвал, — заявил он и исподлобья посмотрел на Шумакова: — Поэтому без предисловий — доложите, что уже сделано?
Шумаков откашлялся в кулак и раскрыл тонкую папку из нескольких страниц.
— Мы установили личность закованного человека — это Панин Борис Игоревич. Ранее осужден за педофилию на четырнадцать лет, вышел по УДО два месяца назад. Проживает вместе с матерью в Митино, работает в кафе-пекарне «7 пирогов» в Красногорске. Сегодня около семи утра он должен был открыть пекарню и начать выпекать пирожки.
— Пирожки, — отчего-то повторил Бельский, барабаня пальцами по телефону.
— По нашим данным Панин приехал к месту работы вовремя, рядом найден его автомобиль «шкода», но
