с воинских чинов…
Под тихую размеренную речь Бер потихоньку разглядывал проплывающие мимо дома. С любопытством глазел на тщательно выбеленные стены, напрочь лишенные каких бы то ни было украшений; на узкие окна, больше похожие на бойницы; плоские крыши, крохотные балкончики, высокие заборы, через которые не вдруг и перемахнешь; невероятно узкие улочки, сливающиеся друг с другом в самый настоящий лабиринт… и мысленно поражался. Если присмотреться повнимательнее, то становилось ясно, что стены у домов не просто каменные, а еще и невероятно толстые, как будто заранее рассчитаны на удары тарана; крыши исключительно черепичные, а местами покрыты каким-то особым составом, чтобы стрелами было просто так не поджечь; улицы не просто узкие, но еще и путаные, извилистые – в любой момент можно юркнуть куда-нибудь и надолго пропасть из виду. А можно незаметно обойти врага с тыла и неожиданно ударить. Прямых путей и широких проспектов, как в столице Валлиона, здесь вообще не водилось. Чтобы куда-то попасть, следовало предварительно поплутать, попетлять и при этом чудом не заблудиться. Неудивительно, что до нужного места им пришлось добираться почти два оборота. А если учесть, что на каждом доме стояла магическая защита… и это в квартале, где жили только чужаки…
Мм-м-м…
Бер почувствовал, что совсем не прочь задержаться тут подольше. Причем чем дальше они углублялись в нескончаемый лабиринт улиц, тем больше они ему нравились. И, что удивительно, для него совершенно не составляло труда ориентироваться. Он откуда-то прекрасно знал, где находится наружная крепостная стена, где центр, а где… и это почему-то вызывало в душе непонятное беспокойство… поселились его сородичи. Те самые Изумруды, про которых он так много слышал, но с которыми в действительности еще ни разу не встречался.
А еще его беспокоило ощущение присутствия поблизости чего-то магического, большого и почти разумного. Чего-то, что, как ему казалось, пристально наблюдает за ним издалека. И от этого непонятного ощущения по коже то и дело пробегали волнительные мурашки. Не пугливые, не тревожные, не панические, а именно что волнительные. Как у влюбленного парня перед встречей с красивой девушкой. Причем объяснить подобное состояние Бер никак не мог, но именно поэтому оно его и беспокоило. Особенно тем, что усиливалось всякий раз, когда ему доводилось обратить внутренний взор в сторону громадного облака чужих дейри, зависшего над облюбованным Изумрудами кварталом.
– Эй, не спи! – вдруг толкнулся локтем Ван, заставив брата очнуться от наваждения. – Или опять о бабах мечтаешь?
Бер хотел было огрызнуться, но усилием воли заставил себя смолчать. Рассказывать о своих ощущениях он посчитал преждевременным. Кроме того, что в какой-то момент понял, что ОЧЕНЬ хотел бы посмотреть на настоящего Изумруда. Зачем, для чего – сам не понимал, однако желание все равно оставалось. Необъяснимое, иррациональное, но весьма настойчивое.
– Да что с тобой? – потихоньку шепнул Ван, внезапно почувствовавший, что брату опять не по себе. – Что опять случилось?
– Потом, – мотнул головой Изумруд, краешком глаза покосившись на манящее облако. – Дома объясню.
Ван нахмурился, но настаивать не стал. Только сделал Гору выразительный знак и на всякий случай остался поблизости, опасаясь повторения истории у ворот. Все же Бер без нужного амулета чувствовал себя неуверенно. Они все это заметили после отъезда из Рейданы. И пусть остальные находились не в лучшем положении, пусть ко всему этому добавлялось беспокойство за друзей, все равно – Бер переносил разлуку гораздо тяжелее. А когда на горизонте показался Скарон-Ол, его вообще как подменили.
«Держись, брат, – мысленно шепнул Ван, незаметно сжав плечо Изумруда. – Держись, скоро будем на месте…»
Бер чуть кивнул, показывая, что услышал, но снова не проронил ни слова. И до самого конца этой продолжительной поездки был ненормально задумчив, невнимателен и очень рассеян. Причем настолько, что даже глазом не повел в сторону прохожих, среди которых в какой-то момент начали попадаться очень даже симпатичные девицы.
Гор, какое-то время пристально наблюдавший за ним, сперва обеспокоился, но потом понял, что зря. Кажется, Бер не собирался делать глупостей. А если и погрузился в непонятную задумчивость, то что ж – всем им сейчас не по себе. И всех грызла тревога за побратимов. Каждому требовался пресловутый амулет, обещающий обуздать непонятные магические способности. Причем если Изумруд в случае срыва грозил просто выдать их с головой, Ван был способен затопить половину города, а Ас мог всего лишь устроить грандиозный пожар, то касательно своих возможностей Адамант еще не определился. И не понял, какие именно чувства вызывала в нем незнакомая прародина. Кроме, пожалуй, того, что обычно дремлющий брат-Тень на этот раз слишком долго не желал возвращаться обратно и нет-нет, да обдавал изнутри неприятным холодком иного мира. Или беззвучно шептал что-то на абсолютно незнакомом языке, время от времени заставляя поглядывать по сторонам, чтобы убедиться, что это простое наваждение.
«Следи за собой, – в какой-то момент стал различимым потусторонний голос в голове. – Если сорвутся твои братья, город пострадает, но устоит. Если сорвешься ты – он неминуемо погибнет».
Гор вздрогнул: шетт… никогда раньше Тень не была так сильна! В Рейдане, едва проснувшись, он ощущал брата довольно смутно, каким-то непонятным образом улавливая его желания. Потом это чувство стало отчетливее. А сейчас – голос?!
«Брат?!»
«Запомни, Адамант: твоя сила – это сила Тени, – отчетливо повторила Тень, заметно окрепнув и снова обдав его изнутри легким холодком. – Если ты пожелаешь, то все, что тебя окружает, исчезнет. А следом исчезнешь и ты сам, потому что жить в Пустоте не способен ни один человек».
«Так я уже давно не человек», – машинально отозвался Гор.
«Глупец! – неожиданно зло прошипел в ответ призрачный брат, и холода в груди Адаманта стало гораздо больше. – Пока чувствуешь, ты – человек! Пока способен переживать, любить, бояться! Лишь когда надежда окончательно угаснет, чувства покажутся бесполезными, а чужая боль станет безразличной, только тогда от тебя не останется ничего человеческого!»
«Брат…»
«Никогда не забывай, кем ты был! – рыкнуло сердито в голове. – И подумай о том, кем ты можешь стать, если посмеешь от себя отказаться!»
Гор озадаченно нахмурился. Он не ощущал себя человеком в полном смысле этого слова уже больше сотни лет. А когда понял, что не сможет прожить без подпитки извне, это чувство выросло настолько, что он едва не начал считать себя чудовищем. Правда, Гайдэ сумела на какое-то время сгладить это мерзкое ощущение, но сейчас Ишты не было, и в преддверии грядущих дней наедине с вечно голодной Тенью оно снова начало потихоньку расти.
«Это неправильно, – рыкнул брат-Тень чуть потише. – Не ты один связан с Тенью. Мы все такие. Просто другие переносят ее присутствие
