всегда с нее начинается и ею же заканчивается. А любовь бывает всякая – братская, платоническая, родственная или просто к жареной картошке. В нашем случае произошло столкновение двух архетипов любви – моей к Алексу как к мужу и профессорской к Алексу же как к боевому товарищу, напарнику и другу.
И ради бога, разве я против?! Тут все уперлось в вечную неустроенность социального и семейного быта агента 013, которую он успешно перекладывал на наши плечи. В частности, на плечи безотказного командора. Но давайте по порядку…
Короче, было дело, наш кот пару-тройку раз уходил в недельный загул из-за проблем с семьей. Договорился с Хекетом, и тот вывез ему из Мексики контрабандный ящик текилы «Ольмека». Пить в одиночку Пусику быстро наскучило, и он все время заходил за Алексом. Тот как друг, разумеется, не мог отказать напарнику, а мужчины почему-то все проблемы измеряют исключительно уровнем алкоголя, залитого за воротник в процессе их решения. Не знаю уж, как оно работает, мне не понять, но все мужики почему-то до сих пор этим вполне довольны…
На третий день я взорвалась. Когда ваш муж три дня подряд приходит на бровях и не способен ни на что, это патология! Тем паче что я как порядочная мусульманка выросла в непьющей семье. Чашу терпения переполнил тот факт, когда кот практически притащил Алекса, пока я спокойненько ужинала в столовой. Да еще и наорал на меня при всем народе, дескать: «Алиночка, а почему это, собственно, я должен возиться с твоим пьяницей?!» Все навострили уши, семейные разборки у нас на Базе редкость. Я вновь с наслаждением почувствовала, как огонь чингисхановской крови распаляет мой мозг…
– Ах ты, усатая сволочь, разрушитель семей, спаиватель мужей, гнусный завистник чужому счастью!
– Если бы ты была мужчиной, то за такие слова я бы вызвал тебя на дуэль! – с явно читающимся презрением в голосе бросил Пусик через плечо, намереваясь уйти.
Как бы не так! Поздно, милейший! Я заставлю тебя вызвать меня на дуэль, мерзкий ты шовинист. И тогда держись…
– Да ты просто боишься! Боишься, что я всыплю тебе за милую душу, опозорю перед всей Базой. Ведь ты знаешь, что сила и честь на моей стороне, я тебя сделаю одной левой, каким бы оружием мы ни сражались!
Подобных слов кот выдержать не мог, он подбежал к поваренку, отобрал у него кухонную рукавицу и бросил мне под ноги.
– Прекрасно! – торжествующе расхохоталась я. – У тебя даже своих перчаток нет. Итак, ты вызвал на дуэль беззащитную девушку. Тебя ждет позор как в случае победы, так и в случае поражения. «Ха-ха!» два раза. Обломись, недоделок!
Насчет «беззащитной» я, конечно, чуточку переборщила. Думаю, вряд ли кто на всей Базе применил бы ко мне именно это определение. Но во всем остальном правда была на моей стороне! Нечего совращать чужих мужей. Ни в смысле пьянства, ни походами в сауну, ни так называемой мужской дружбой. Ему дай волю, он Алекса и по крышам гулять научит… Оно мне надо?
Кот злобно смотрел на меня, не зная, что сказать, но и отступать ему уже было некуда.
– Чё ткое? – спросил, проморгавшись, командор, практически не владеющий языком. – Ик… и кстати, чё тут присходит, а? Чё не так-то в прнципе?!
Я молча взвалила его себе на плечи и потащила домой на хребте, как пулеметчица Анка раненного в филей Чапаева. Не уверена, что подобное сравнение претендует на историчность, но иначе на тот момент я себя не ощущала. Сами понимаете…
Уложив бормочущего всякие нетрезвые нежности супруга, я достала с полки томагавк ирокезов, примерила его в руке, после чего внимательно посмотрела на большую саблю мужа времен нашего наполеоновского похода и, подумав, отправилась в библиотеку. Там я обстоятельно проштудировала материалы по дуэльному кодексу царской России и окончательно убедилась, что коту – хана! Да я его по судам затаскаю! Шучу-шучу. А не простить ли мне этого милого пушистика? Он ведь не со зла, просто Анхесенпа доводит его своими капризами и ленью…
Но стоило мне всерьез задуматься о благом чуде всепрощения, как к нам постучался Синелицый, представившийся секундантом нашего, как выяснилось, мстительного котика, и я резко передумала мириться.
– В связи со сложившимися обстоятельствами, о которых вы прекрасно осведомлены, как представитель оскорбленной стороны, я должен уточнить, какое оружие вы предпочитаете?
Алекс громко всхрапнул в угарном сне. Бедняжка, он же дома по-трезвому и не храпит никогда, убью кота…
– А какой у меня выбор? – высокопарно поинтересовалась я, заранее зная ответ. Они еще не поняли, с кем связались!
– Согласно дуэльному кодексу Российской империи вы вправе выбрать шпаги, сабли или пистолеты.
– Отлично, – поразмышляв для виду и щелкнув пальцами, определилась я. – Я выбираю тяжелые артиллерийские сабли польского образца.
– Разумеется. – Вежливо кивнув, Синелицый удалился.
Но уже через десять минут он и возмущенно пыхтящий кот стояли у нас на пороге. В лапах Профессор держал полуторакилограммовый изогнутый клинок с надписью «Виват, артиллерия!» образца тысяча восемьсот шестнадцатого года.
– Приношу мои извинения, госпожа Орлова. – Повар-секундант виновато покосился на кота. – Мой друг не в состоянии даже вытащить это оружие из ножен. А значит, не может дать вам полное удовлетворение.
– Это его проблемы.
– У тебя, вообще, совесть есть?! – взвился доныне молчавший агент 013.– Как я могу с тобой драться этой железной оглоблей, я же просто порежусь!
– Я и говорю, твои проблемы, – холодно повторила я, сплюнув в сторону.
Котик орал, топал лапками, обвинял меня в штрейкбрехерстве и оппортунизме, пока не выдохся и не схватился за сердце.
Синелицый не знал, смеяться ему или плакать…
– Ладно, пусть это будут шпаги, – смилостивилась я после долгого спора, слез и уговоров.
Пусик облегченно вздохнул и вышел. Но уже через двадцать минут вновь раздался стук в дверь, я удовлетворенно ухмыльнулась. Синелицый, уже едва не лопаясь от хохота, молча продемонстрировал мне длинную французскую рапиру, намекая на ее явное несоответствие с ростом кота. Клинок был ровно вдвое длиннее ранее упомянутой польской сабли. Несомненно, куда легче, но длиннее!
– И что вы от меня хотите? – Я театрально всплеснула руками.
– Смотри, несчастная! – отчаянно
