нас. Мы умираем или оказываемся отданными на милость вашему племяннику, который еще хуже, чем вы. Уж я-то знаю! Все согревательницы ненавидят его лютой ненавистью: они рыдают, когда их посылают прислуживать ему, и рыдают еще горше, когда возвращаются от него. Но я бы не позволила Хью согласиться на ваши предложения даже в том случае, если бы вы обещали ему долгую жизнь. Нет! Никогда, никогда! Только посмейте принудить меня к такому жалкому, рабскому счастью — и я убью своих детей! Потом себя! А после этого и Хью покончит с собой, я уверена! — Она плюнула изо всех сил в направлении Понса и разрыдалась.
Их Милость сказал:
— Хьюги, я ведь говорил тебе, чтобы ты не дергал кошку за хвост. Она может поцарапать тебя. — Он с трудом встал и произнес: — Теперь ты уговаривай их, Джо, — и вышел из комнаты.
Джо вздохнул и приблизился к ним.
— Барбара, — мягко сказал он, — возьми себя в руки. Ведь то, что ты говоришь, не пойдет ни в коей мере на пользу Хью, даже если тебе так и кажется. Тем более что человеку в возрасте Хью такая потеря не должна казаться слишком большой.
Барбара взглянула на Джо так, словно увидела впервые в жизни, и плюнула ему прямо в лицо.
Он отшатнулся и поднял руку. Хью резко предупредил:
— Джо, если ты хоть пальцем тронешь ее, а меня когда-нибудь освободят, я сломаю тебе руку.
— У меня и в мыслях не было трогать ее, — медленно ответил Джо. — Я просто хотел вытереть лицо. Я не ударю Барбару, Хью. Я восхищаюсь ею. Просто мне кажется, что она рассуждает не совсем здраво. — Он поднес к лицу платок. — Видимо, нет смысла спорить.
— Нет, Джо. Прости, я сожалею, что сделала это.
— Ничего, Барбара. Ты просто расстроена и… ведь ты никогда не обращалась со мной как с ниггером. Так что, Хью?
— Барбара уже решила для себя. А у нее слова никогда не расходятся с делом. Впрочем, я думаю, она права. Оставаться в живых здесь просто не имеет смысла никому из нас.
— Жаль, что ты так думаешь, Хью. Как бы то ни было, а мы с тобой всегда хорошо ладили. Ну что ж, если это твое последнее слово, я, пожалуй, пойду и извещу Их Милость. Хорошо?
— Иди.
— Иди, Джо.
— Прощай, Барбара. Прощай, Хью. — Он вышел. Обратно вернулся один Лорд-Протектор, двигаясь с осторожностью старого и больного человека.
— Так, значит, вы вон что решили, — сказал он, садясь и запахивая шаль. Он потянулся за мышкой, по-прежнему сидевшей на столе. Появились слуги и убрали разложенные на нем вещи беглецов. Понс продолжал: — Не могу сказать, что я очень удивился… ведь я играл в бридж с вами обоими. Что ж, тогда есть еще одна возможность. Ваши жизни — компенсация. Я не могу оставить их вам просто так. Поэтому мы используем вас — пошлем назад.
— Куда назад, Понс?
— Как куда? Конечно же, в ваше собственное время. Если получится, естественно. Возможно, и получится. — Он погладил мышку. — Вот эта мышка уже проделала подобное путешествие. Правда, ее посылали в прошлое всего на две недели. И это ей ничуть не повредило. Хотя, конечно, трудно судить, как подействует на человека скачок через два тысячелетия.
Снова появились слуги и стали раскладывать на столе: мужские часы, десятицентовую канадскую монету, пару поношенных горных ботинок, охотничий нож, грубо выделанные мокасины, пару джинсов, потрепанные хлопчатобумажные шорты большого размера, автоматический пистолет 45-го калибра с портупеей, две выцветших рубашки, одна из которых была перешита, полкоробка спичек, небольшую записную книжку и карандаш.
Понс взглянул на вещи.
— Было у вас что-нибудь еще? — Он вытащил из пистолета обойму и взвесил ее на ладони. — Если нет — одевайтесь.
Невидимые путы разжали свои объятия.
Глава двадцать первая
— Не понимаю, чему вы удивляетесь, — сказал им Понс. — Хью, ведь ты должен помнить, что я велел своим ученым выяснить, каким образом вы попали сюда. Никаких чудес Я говорил вполне серьезно. И они почувствовали, что я буду очень огорчен, если не удастся разрешить проблему при таком изобилии данных. Похоже, ученые добились успеха. Во всяком случае им удалось отправить вот эту малышку. Она вернулась сегодня, почему я и послал за вами. Теперь мы выясним, работает ли аппарат так же хорошо, как настольная модель. Мне кажется, что для перемещения в прошлое требуется не такое уж большое количество энергии — не нужно никаких атомных бомб, — если ее приложить точно в нужном направлении. Но все это мы скоро узнаем.
— Но как же вы узнаете? — спросил Хью. — Мы-то узнаем, сработает установка или нет, но вы-то?
— А, вон что! Мои ученые не так уж глупы, когда знают, за что взяться. Один из них вам все объяснит.
Позвали ученых — двух Избранных и пятерых слуг. Никаких предисловий не последовало. Хью почувствовал, что с ним обращаются так же безразлично, как с мышкой, которая хотела и не решалась спуститься на пол, где ее поджидала гибель. Хью было предложено снять рубашку, и двое ученых-слуг прикрепили к его правому плечу небольшой предмет.
— Что это? — Предмет казался необычайно тяжелым для своих размеров.
Слуги не ответили, а старший Избранный сказал:
— Тебе все объяснят. Подойди сюда. Взгляни. — Взглянуть, как выяснилось, следовало на бывшую собственность Хью — подробную геодезическую карту графства Джеймс. — Ты знаешь, что это такое? Или нужно объяснять?
— Знаю. — Хью прибег к речи равных, но Избранный игнорировал это, продолжая обращаться к нему как к нижестоящему.
— Тогда ты должен знать, что вас нашли… здесь. — Хью согласился, когда палец ученого показал на место, где когда-то стоял его дом. Избранный задумчиво кивнул и добавил: — Ты понимаешь значение этих отметок? — он указал на маленький крестик и цифры возле него.
— Конечно. У нас это называлось «репер», или эталонная отметка. Точно указанное местоположение и высота над уровнем моря. Это базисная точка для всей карты.
— Превосходно! — Избранный указал на аналогичную точку у вершины Маунтин-Джеймс. — А теперь скажи нам, если знаешь, — но только не лги, это не пойдет тебе на пользу, — как велика погрешность отклонения этих точек на вертикали и горизонтали.
Хью немного подумал, поднял руку, развел указательный и большой пальцы примерно на дюйм. Избранный прищурился.
— В те варварские времена не могло быть такой точности. Мы считаем, что ты лжешь. Попытайся еще раз. Или признайся, что понятия не имеешь.
— А я утверждаю, что вы сами не знаете, о чем говорите. Ошибка
