Последний раз она была тут еще до начала школьных занятий. Забрела случайно, в один из первых дней жизни в Дебричеве. Тогда она так тосковала о маме, что поневоле ее тянуло к могилам. Вспомнив те дни, Анна сама свернула к кладбищенским воротам.
Внутри уже хозяйничала осень. Пропали почти все осенние цветы – только кульбаба еще желтела тут и там. Одичавшие розы, шиповник и выродившиеся многолетники стояли, запутавшись в паутину высохшей травы. По ним ползли вялые стебли вьюнка, рядом упрямо торчала крапива, репейник и пижма. Все эти травы Анна знала благодаря урокам сестры Клары, и теперь, шагая по тихим пустынным дорожкам, машинально называла их одно за другим. Девочка еще путала, какая трава от чего помогает и в какие сроки ее надо собирать, но уже легко отличала их друг от друга. Над ее головой шелестели листвой липы, тополя, клены и березы, роняя листву. Тут и там порхали синицы. Их звонкое цвиньканье нарушало торжественную тишину.
Анна выбрала себе скамеечку неподалеку от одной из могил. Скамейка была старая, с облупившейся краской. Она еле стояла, но вес девочки выдержать могла. Поставив на землю сумку, Анна огляделась по сторонам.
И почти сразу увидела его.
Он шел по дорожке, склонив голову набок и глядя в пространство отсутствующим взглядом, словно прислушиваясь к монологу невидимого собеседника. Внезапно остановился, сошел с дорожки, пробираясь сквозь ряды могил, продрался сквозь кустарник, ненадолго пропав из вида, но вскоре появился, отряхивая руки от земли. Анна сразу узнала Юлиана, которого последний раз видела в воробьиную ночь. С той поры не прошло и недели, но боже мой, как давно это было! На губы сама собой наползла улыбка. Ей была приятна эта встреча. Она еще не забыла, как юноша пытался ее защитить. И раз он здесь, значит, с ним не случилось ничего плохого. Было бы жаль. Тогда она могла бы тоже что-то для него сделать.
Внезапно юноша остановился и оглянулся на девочку. Анна была уверена, что не выдала себя ни единым звуком или движением, но в то же время поняла, что ее обнаружили. Удивление на лице Юлиана быстро сменилось узнаванием. Он кивнул кому-то невидимому, шевельнул губами, издав несколько странных звуков, и подошел.
Анна встала, потянулась за сумкой.
– Добрый день, – сказал Юлиан. – Странно, что мы опять тут встретились. Ты любишь гулять по кладбищам?
– Нет. Просто я… – застеснявшись своей радости, девочка отвела взгляд. – Я шла домой, устала. А тут скамейка. Вот я и решила отдохнуть.
– Понятно. – Он улыбнулся, глядя сверху вниз. – Как живешь?
– Хорошо. – Осмелев, она посмотрела юноше в лицо. – В гимназии учусь. А…
Она замялась. С одной стороны, поговорить так хотелось, а с другой – ее словно что-то удерживало за язык.
– А как вы меня заметили? Я же сидела тихо-тихо…
– Это не я. – Юлиан обернулся через плечо, на пустую дорожку. – Это все мой знакомый.
– Там никого нет.
– Это не простой знакомый. Он – призрак. Обычным людям нельзя увидеть или услышать призраков, но я – не обычный человек. Я умею видеть невидимое.
– И слышать? – заинтересовалась Анна.
– Да, и слышать.
Девочка прикусила губу. Ужасно хотелось рассказать про призрак, который живет в доме ее тети. Анна его могла слышать, но увидеть ни разу не довелось. А так интересно узнать, как он выглядит! Если бы Юлиан мог на него посмотреть, он бы потом сумел его описать. А она бы рассказала, что он очень похож на тот портрет в старинных одеждах. Но что-то удерживало ее. Ведь ее тетя – ведьма. Сама Анна станет ведьмой, а Юлиан – он против ведьм и должен быть ее врагом. Но почему же ей сейчас так спокойно и хорошо рядом со своим врагом? Почему она рада, что тетя и остальные ведьмы не сделали ему ничего плохого?
Над их головами пролетела сорока, застрекотала, ныряя в ветки липы. Юлиан невольно вздрогнул – воспоминания о том, что ему пришлось пережить после воробьиной ночи, были еще свежи. Если его опять атакуют заколдованные ведьмами птицы, добра не жди! А он даже забыл посмотреть, настоящая ли это сорока или принявшая ее облик ведьма! Не гоняться же за нею по кладбищу!
– Вы меня арестуете?
Оба вздрогнули – настолько неожиданным оказался вопрос. Анна удивилась тому, что может думать о подобных вещах, а Юлиан – своевременности вопроса. Сейчас он как раз размышлял, что имя этой девочки начинается на нужную букву – «А». И Анна была на шабаше, где в принципе и могла навести порчу. То есть не она сама – силы девочки пока спят, она еще ни на что не способна! – но это сделал кто-то сильный и умелый по ее просьбе. Тем более что ведьм на Лысой горе было предостаточно.
– Почему я должен тебя арестовать?
– Ну… не знаю. Я просто подумала, что… что я нарушаю закон!
– Анна, – он улыбнулся, – нет такого закона, запрещающего людям гулять по кладбищам! Что бы ты ни сделала, я тебя не накажу, – и мысленно добавил «пока». – Если уж на то пошло, то и меня тогда надо арестовать. К тому же я-то не просто гулял!
– А что вы делали?
Колебания Юлиана были недолгими. В конце концов, Анна могла быть под подозрением – она же училась в той же гимназии, что и Валерия Вышезванская. И даже в одном классе! Но было что-то в этой девочке располагающее, что-то, что тянуло довериться ей.
– Собирал землю, – признался он, в доказательство протягивая мешочек. Анна заглянула внутрь. Земля как земля. Нет, странное в ней что-то есть, но понять, что это, девочка не могла.
– Зачем она вам?
– Надо. Я хочу приготовить целебное зелье.
– Из земли?
– А что тебя так удивляет? Земля с семи могил добрых людей способна защитить от многих бед. Я ее смешаю, залью родниковой водой, дам настояться, потом процежу, прокипячу – и получится настой. Если им обрызгать человека, который тяжело болен, стал жертвой проклятия или злых чар, то можно его исцелить…
– Совсем? – заинтересовалась Анна.
– В случае с проклятием или злыми чарами – нет. Но можно как-то ослабить их действие. Снять проклятие или чары может только тот, кто их наложил, – или более сильный колдун. Но сначала надо обязательно узнать, кто накладывал проклятие и почему.
– На вас тоже лежат злые чары? – догадалась Анна.
– Нет, не на мне. – Юлиан задержал дыхание, как перед прыжком. – На одной девочке. Ее зовут Валерия.
Он внимательно наблюдал за лицом своей собеседницы и заметил, как нахмурилась девочка.
– Валерия?
– Да. Валерия Вышезванская. Она тяжело больна. Может быть, умирает. Я умею видеть невидимое и увидел, что на нее наложено проклятие.
– В самом деле? Настоящее? – Анна постаралась удивиться как можно натуральнее.
– Настоящее не бывает. Ее кто-то проклял. Ты не знаешь, кто бы это мог быть? – Юлиан старался говорить ласково и убедительно. Ему еще ни разу не приходилось допрашивать детей, замешанных в колдовстве. К слову сказать, он вообще не помнил таких случаев, когда колдовством занимались дети! Но догадывался, что с ними надо быть осторожнее. А эта девочка ему еще и нравилась. Он некстати вспомнил, как доверчиво Анна прижималась к нему на шабаше. Как будто только он мог ее защитить. Если ведьмы вздумают совратить с пути истинного эту светлую чистую душу… Он же видел, что она чиста. А те несколько грязных пятнышек так легко отчистить…
– Нет, я не знаю, – помотала головой Анна. – Нам в школе говорили, что Вышезванская заболела. Сказали, что простудилась…
– Нет, Анна. Ее прокляли. И, если не снять проклятия, она умрет.
– Ой!
– Вот поэтому я и собираю землю с могил, чтобы хоть как-то задержать, остановить течение болезни, пока буду искать того, кто проклял девочку и по какой причине.
– А потом? Вы его арестуете?
– Потом… – Юлиан сделал паузу, выбирая выражения. – Если он или она захочет снять проклятие, я помогу это сделать. И если он или она будут раскаиваться в содеянном, я никого не стану арестовывать. Наказать, конечно, надо, но, думаю, наказание в случае признания своей вины должно быть мягким. Ты случайно не знаешь, кто бы это мог быть?
– Нет! – воскликнула Анна. – Я ничего не знаю. Мы с Валерией даже не дружили. Она ходила с другими девочками, а меня не замечала!
Она попятилась, пряча сумку с книгами за спину.
– Но есть одна примета. Проклятие или порчу может нанести только ведьма!
– А я тут при чем? Я не умею колдовать!
– Не обязательно самой быть ведьмой. Достаточно попросить кого-то о помощи. Кого-то достаточно сильного и умного.
Анне сделалось страшно.
– Я никого не просила! – выпалила она, отступая.
Уже понимая, что допустил ошибку, Юлиан все-таки добавил:
– Еще одно. Валерия, хоть ей и не было плохо, сумела назвать… нет, не имя, а первую букву имени. Это «А». Первая буква твоего имени, Анна!
