подчеркнул батлер ее привилегированное положение.
– Спасибо! – поблагодарила Анна, искренне ценя доверие такого верного и добропорядочного человека.
XXXIII
Когда Анна вошла на кухню, там кипели нешуточные страсти. Ксения стояла со скалкой в руках и смотрела на Кристину, готовая к бою. Кристина держала яблоко и злорадно улыбалась, а Люба успокаивала вжавшуюся в угол Гулю, обливающуюся горькими слезами.
– Прекрати, Ксюнь! Оставь ее в покое, – пытался остановить девушек Михаил.
– Вот ее-то? В покое? Как эту мусоромойку и шлюху можно оставить в покое?
– Что здесь происходит? – Анна в ужасе переводила взгляд с одной на другую.
Но ответа девушка так и не дождалась. Охваченные гневом горничные были готовы броситься в драку.
– Ты на свою подругу посмотри, прикидывающуюся целомудренной смоковницей. Вылезла из-под дружка хозяина она, а шлюхой ты называешь меня? – Кристина оскалила зубки. – И хватит уже базар разводить на кухне уважаемой элиты! По тебе прилавок на рынке плачет.
Гуля, не выдержав, выбежала из кухни. Анна попыталась ее остановить, но поняла, что сейчас разумнее остановить не ее, а двух разъяренных женщин.
– Слышь ты, розочка! Тюльпани отсюда, а то как надаю тебе лавашей за своим прилавком, так ты сразу же обсеренишься! – пыталась накинуться на Кристину Ксения.
– Ух ты, ух ты! Какие мы знаем шикарные летучие фразы! Наркопритоны посещаешь?
– Ах ты поганка! – Ксения, несмотря на попытку Михаила ее остановить, решительным шагом направилась к Кристине.
– Помогите! Убивают! – закричала Кристина и хотела было выскочить из кухни, однако не успела. Ксения схватила ее за волосы и потащила назад. Девушка пыталась отбиваться, но силы были неравны.
Кристина стала царапаться. Ксения уворачивалась, но когти Кристины, которая, несмотря на общий запрет, умудрилась их немного отрастить, впились Ксении в лицо и расцарапали щеку. Девушка взвизгнула и дала Кристине звонкую пощечину, после чего та отлетела и упала на пол. В кухню вбежал Альберт, глядя на развернувшуюся картину широко открытыми изумленными глазами.
– Что это здесь происходит? Безобразие!
Запыхавшаяся Кристина встала с пола и начала приводить себя в порядок.
– Где это видано, чтобы профессиональные, работающие в элитном доме горничные позволяли себе такое?
– Позвольте… – Кристина готова была отстаивать свою честь.
– Молчать! Вы виноваты ровно столько, сколько и ваш оппонент!
– С той лишь разницей, что руками я не размахивала и не накидывалась первой!
– Зато языком еще как накинулись! – заметил Альберт. – Как по мне, так вы обе виноваты в равной степени! Никто не имеет права доводить другого и провоцировать даже на словах! Никто не отменял ответственности за произнесенные слова!
– Вот-вот, – победоносно заметила Ксения.
– Молчать! И живо со мной в кабинет! Благодарите Бога, что я вас не увольняю! Если кто-нибудь из вас проболтается, пытаясь выгородить себя и очернить другого, и это дойдет до хозяев – я сделаю все возможное, чтобы вы обе были уволены! Даю вам слово батлера!
Обе девушки притихли, отлично понимая, что он сдержит свое слово. Опустив головы, они покорно вышли из кухни, сопровождаемые батлером под пристальным вниманием остального стаффа.
– Прямо-таки Бородинское поле! – заметила Анна, увидев разбросанные кастрюли, сковородки, скалки и прочую утварь. – Что же здесь все-таки произошло?
– А ты как думаешь? Все как обычно: издевки Кристины, вспыхнувший факел Ксюни, и все – Франция объявила войну России, а Россия призвала на помощь кухонную дивизию. А теперь финита ля комедия! – констатировал Михаил, приводя в порядок свое растрепанное царство.
– Кристина влетела на кухню и со злорадством сообщила о женитьбе Армена, – начала рассказ Люба.
И тут Анна смекнула причину слез Гули. Но неужели Кристина тоже догадалась о чувствах девушки?
– И? – Анна пыталась понять всю картину произошедшего.
– Затем эта гадина посмотрела на Гулю и сказала: «Надеюсь, в постели он хорош и Света не разочаруется? А, Гуля?» Гуля побледнела – и сразу в слезы, а Ксюша стала вступаться за подругу. Вот и все, – закончила свой рассказ Люба.
Анна опешила:
– Армен женится на Свете?
– Ну да… – пожала плечами Люба, собираясь еще что-то сказать, но было поздно – Анна уже стремглав мчалась к Гуле, желая утешить подругу.
Сжавшись в комочек, Гуля напоминала котенка – мокрого, холодного, голодного и истерзанного. Анна сидела рядом и как могла пыталась успокоить девушку, но все было бесполезно. Не на шутку перепугавшись, Анна заставила ее выпить успокоительное, и только после этого Гуле немного полегчало и она смогла произнести что-то членораздельное.
– Она права… Я шлюха, – неожиданно заявила Гуля.
– О чем это ты? – спросила Анна, хотя уже знала ответ на свой вопрос.
Гуля шмыгнула носом.
– Это случилось в ту ночь, после показа, когда ты уехала с Орловым… – начала Гуля свой рассказ. – Он был пьян, и я пошла его провожать. Все случилось так быстро, что я даже не поняла как… Скорее, это я воспользовалась его невменяемым состоянием… – Гуля выдержала паузу, а затем призналась: – Я люблю его! – Из глаз девушки вновь полились слезы, и она уткнулась подруге в плечо. – А теперь он женится на этой… на этой… – продолжала всхлипывать Гуля.
– Время все лечит. Ты забудешь. Впереди тебя ждет счастливая семейная жизнь. Ты обязательно встретишь достойного мужчину и родишь от него кучу детишек!
– Абашева, а ты банально утешаешь! Обычно блистаешь остроумием, – улыбнулась сквозь слезы девушка. – Конечно, разумом я многое понимаю, но сердце… Как с ним быть? Как сделать вид, что мне все равно? Как забыть и не мечтать?
«Ах, если бы я сама это знала!» – подумала Анна, а вслух произнесла:
– Каждый из нас имеет право любить, даже если тот, кого мы любим, миллионер, а ты простая горничная! Все в жизни возможно, и все в жизни бывает… – утешая подругу, Анна утешала и себя, думая при этом об Орлове.
XXXIV
Новость о кончине Антонины, матери Юлианы, моментально облетела весь домашний персонал. Батлер попросил стафф надеть все черное из солидарности с горем хозяев, несмотря на то что сама хозяйка не спешила добавлять черные акценты в свою одежду. Юлиана хладнокровно выслушала соболезнования от прислуги и принялась раздавать указания по организации предстоящих похорон, открыв свой айпад.
– Почему на моем айпаде такая пыль? – строго обведя взглядом прислугу, спросила Вадимова, чем вызвала недоумение стаффа, меньше всего на свете думающего в этот момент о пыли на айпаде хозяйки.
Все промолчали, а Юлиана тем временем продолжала.
– Абашева, вы забыли записать меня на стрижку, – выговаривала Вадимова Анне. – А вы, Гульнара, в последнее время слишком рассеянны, поэтому и не забрали вовремя мой костюм из химчистки.
Так продолжалось еще полчаса,
