истории, которая приключилась с его будущим учеником и сподвижником, сожалея при этом только об отсутствии попкорна и пива.
А между тем история, которую я последовательно извлекал из памяти Борса, обрастала неожиданными поворотами и драматичными элементами. Никогда прежде чтение чужой памяти не давалось мне так легко и не обеспечивало такую четкую и красочную картинку. Этот парень настоящий уникум. Единственное, что меня настораживало, так это то, что складывалось впечатление присутствия в голове у Борса какого-то чужого сознания. Это чужое сознание давало о себе знать буквально отдельными, едва различимыми намеками. Не сказать, что оно демонстрировало враждебность, либо конкурентность по отношению к Борсу. Скорее этакое своеобразное любопытство. И, судя по всему, второе сознание прибывало в неком полукоматозном состоянии, возможно даже не до конца себя само осознавая. Не будь у меня за спиной сотни, тысячи сеансов чтения чужой памяти, я бы ничего и не заметил. Да и нынешний случай привлек мое внимание не самим фактом раздвоение сознания, а тем, что ментальность чужака совершенно не соответствовала жизненным реалиям послушника Ордена Тишайшего. Гораздо больше чужой своим образом мыслей напоминал мне бывших институтских коллег. Еще оттуда, с Земли Изначальной.
Я настолько увлекся просмотром памяти Борса, что таки пересушил мясо и теперь чертыхаясь стаскиваю куски с металлических спиц на блюдо.
Ладно, с мясом, судя по всему, все в порядке. Приступим к просмотру второй серии.
Конечно, ежели по уму, то бежать мне надо было бы сломя голову, куда глаза глядят. Но это ежели по уму. Да только воровская жизнь приучила, что не все то правильно, что из расчетов получается. Вот не лежит на душе бежать, и все тут. Хоть вроде бы давно про запас все подготовил и денег с камнями самоцветными припрятал, так что забрать незаметно можно, и путь тайный, в храме Флора Сипатого — этакая ниша неприметная а там дверца потайная. Да будь соглядатаи хоть в трех локтях, за колонну зашел и исчез, а объявился в овраге версты за две от городской стены, ищи тебя потом. Да гложет что-то, неправильно это бежать, хуже будет.
Сейчас, судорожно хватая воздух запекшимися губами, я уже не был так уж убежден, что в поступках надо следовать велению сердца а не холодному расчету. Пойди я вчера на поводу у разума, наверняка бы ворочался в душной каюте, прислушиваясь к скрипу такелажа и утешаясь мыслью что через пару недель свершится заветная юношеская мечта. Перед глазами откроется благословенная земля Захары. Земля прекрасных девушек и чудесного вина. Земля могучих магов и несметных сокровищ. Обетованная земля для авантюристов и конкистадоров, каждый десятый из которых, судя по слухам, возвращался через несколько лет богатым и успешным. Остальные девять не возвращались никогда, устилая своими костями знойные пустыни и неприступные горы. Впрочем кому какое дело до неудачников. Да и наверняка лучше сдохнуть в пустыне, чем попасть в руки Чистильщиков. Тем паче один из десяти это куда больше, чем четыре шестерки при броске четверки костей. А я мог исполнить такой фокус хоть десять раз подряд. Правда только своим набором костей ну и желательно без свидетелей из числа игроков. На публике такой номер исполнялся не чаще чем раз за игру и то, когда в банке собиралась изрядная сумма, иначе и побить могли а скорее и вообще убить.
Такими нехитрыми размышлениями я пытался отвлечься от чувства запредельной усталости и преодолеть под покровом ночи как можно большее расстояние. Понятно, что даже окажись я на землях благословенной Захары я все равно не буду достаточно далеко от Иссы, чтобы чувствовать себя в безопасности. А уж на территории провинции лишняя лига не имеет никакого значения. Но я привык делать все возможное и невозможное ради сохранения своей ненаглядной жизни. И не раз в воровском ремесле самая малость как раз и переворачивала все в мою пользу.
Я бежал вдоль кромки воды внимательно всматриваясь в узкую полоску песка, отделявшую воду от скал, стараясь разглядеть в тусклом лунном свете валуны изредка торчащие из песка. Сейчас самой большой опасностью для меня были не городские стражи и даже не монахи ордена Голубой чаши, а эти камни об которые так легко споткнутся и вывихнуть ногу. А свою надежду на спасенье я сейчас возлагал только на собственные ноги ну и немного на свое легендарное везение.
Из последних сил я бежал вдоль кромки воды. Под ногами хрустела мелкая галька. Иногда встречались островки крупных валунов, выползающих из воды и врастающих в скальную стену, отстоящую от воды в двух трех метрах. Камни тускло чернели в лунном свете, волшебным образом искажающем размеры, расстояние и форму окружающего мира. Тогда приходилось замедлять бег и осторожно переступать с одного мокрого и необычайно скользкого валуна на другой, чтобы не дай бог не подвернуть ногу. Только этот многочасовой бег оставлял мне призрачную надежду на спасение. Этот бег да тень от скалы, дающая шанс укрыться от острых глаз Ночных Ведьм. Иногда казалось что свист, которым перекликались между собой твари смещался куда то далеко в сторону, но потом снова возникал совсем рядом и только то, что Ночные ведьмы, мягко говоря, не очень любили летать над морем не позволил им до сих пор меня обнаружить. Хотя совершенно очевидно, поднимись я на плато и через несколько минут о моем существовании в этом мире свидетельствовала бы только куча тщательно обглоданных костей. Владыка приказал убить. Об этом совершенно однозначно говорил тот азарт и возбуждение, с которой Ночные Ведьмы меня преследовали. Не часто этим тварям разрешают полакомиться беглецом. Как правило их задача найти и остановить жертву. К счастью четырехметровый размах крыльев не позволял охотникам пролететь вдоль кромки воды и они могли только догадываться, что я где то там, пытаюсь убежать подальше, или просто забиться в щель и спрятаться. Только твари обладали прекрасной сообразительностью, они знали, что перед восходом солнца начнется прилив и вода зальет прибрежную кромку. И я непременно выберусь на плато, потому что оставаться в воде, когда на тебя идет охота, когда боевым Калганам разрешили полакомится человеческим мясом, не рискнет не один самый отважный герой, не один самый безумный сумасшедший. Поскольку попасть в щупальца боевым Калганам это не просто больно, это не просто ужасно больно, это невообразимо больно. Самые искусные палачи Владыки не приблизились и в малой степени к той боли, которую доставляют морские
