страданий, тут же заявила, что шутка зашла слишком далеко. От блога пришлось отказаться. Была мысль отказаться от самой Ленки, но угроза со стороны Марго, остановила меня от этого необдуманного шага.
Поэтому я позвал Борса к костру, не обрывая с ним мыслесвязь. Было странно и любопытно наблюдать за самим собой со стороны, чужими глазами. При этом используя собственные органы чувств. Сознание как будто разделилось не два параллельных потока. Причем интерпретация одних и тех же событий временами разнилась, вплоть до диаметрально противоположной.
И это действительно был интересный эксперимент, который я захотел довести до какого-то логического конца.
— Давай сюда, фигура призывно помахала мне рукой, приглашая к костру. Я жутко рад тебя видеть. Тут достаточно безлюдно, а у меня в голове в последнее время появилось несколько занимательных идей, хотелось бы с кем ни будь поболтать на эту тему.
— Боюсь, — опешил я, с недоумением рассматривал фигуру у костра, — что поболтать нам вряд ли удастся. Высокий, жилистый мужчина неопределенного возраста, от тридцати до пятидесяти, Загорелый до черноты, длинные космы волос, неопрятная рыжеватая борода, из одежды набедренная повязка. Вот и все, что можно было разглядеть в прерывистом свете костра. А впрочем, более чем достаточно. Похоже Карма — богиня судьбы решила здорово повеселится на мой счет, подсунув в последние минуты жизни встречу с этим чудаком. Ведь именно похожая встреча много лет назад на берегу другого очень далекого от этого места моря и сделала в конечном счете меня важным государственным преступником. Тогда другой отшельник так же радостно пригласил меня к костру и начал делится своими соображениями о смысле жизни, о свободе духа и бренности плоти, и, главное, о том, являются ли Владыки на самом деле богоизбранными. Неудивительно, что я заканчиваю так свою жизнь. Такие рассуждения доводят до петли со стопроцентной гарантией. И вот финал, а в качестве десерта еще один чудак отшельник с философскими заморочками. Интересно, его прикончат вместе со мной, так просто за компанию, или потащат на божий суд к Владыкам, как подозрительного субъекта, имеющего контакт с опаснейшим государственным преступником. Владыки не очень жалуют философов отшельников, а тут и повод для обвинения найдется. Может и не повесят, но на каторгу точно отправят. А там думай, что лучше, сразу стрелу или сгнить заживо на рудниках.
— Не удастся нам поговорить, святой отец. Я ведь опасный государственный преступник. Меня бояться надо. Слышишь, Ночные Ведьмы свистят, это по мою душу. Так что хватай свое варево и беги, прячься, может боги смилуются, живым останешься.
Все-таки я в нем не ошибся. В наше испорченное время Борс демонстрирует чудеса человеколюбия. Он мне точно подходит. И это вор. Какие же моральных вершины в таком случае должны быть доступны тем же среднестатистическим горожанам? Понятно какие. Продадут, купят и снова продадут. Но это по большей части купцы. Остальные сделают любую подлость даже не слишком полагаясь на возможный профит.
— Не беспокойся добрый человек, успокоил меня отшельник, чертовы птицы сюда не доберутся. От скал до воды тут всего ничего, им развернутся негде, а над водой они не летают. А тебя я не боюсь, зла в тебе нет, душа чистая, хоть и не всегда ты по закону поступал. Да ведь законы люди пишут, людям их и нарушать.
И тут такое зло меня разобрало, сам диву даюсь, уж и не припомню, чтобы кто меня смог так задеть. Тут жить осталось двадцать ри от силы. Нет, чтобы о душе подумать богам помолится, так я с сумасшедшим отшельником пререкаюсь. Не хватало еще философский диспут затеять о природе добра и зла. Заорал я на него во всю глотку: «Слышь ты, старый хрыч. Ночных Ведьм не боишься, может тебе и Боевой Калган нипочем. А как насчет манипулы лучников — аджерейцев. Ты стрелы зубами ловить умеешь. Да тебе и стрела не понадобится, я тебе сам шею своими руками сверну, если ты сейчас же не уберешься в свою нору». Покричал и вроде легче стало, уже спокойно говорю: «Уходи отшельник, прячься. Убьют тебя вместе со мной, считай из-за меня, мне еще один грех на душу. А у меня и так своих грехов хватает, как по Мосту Праведников перебираться стану с такой ношей».
А экспрессии то сколько!!! мне как-будто адреналиновую инъекцию сделали.
Похоже, мои увещевания не произвели на отшельника ни малейшего впечатления. Наоборот, он как-то особенно гнусно захихикал и начал радостно подпрыгивать.
— Что ты, добрый человек, я не умею ловить стрелы зубами. Только меня обижать нельзя: ни лучникам-аджерейцам, ни Боевым Калганам, ни государственным преступникам. Я ведь святым считаюсь, могу и проклясть.
От такой наглости я просто опешил.
— Да что твое проклятие воинам Владыки, которые приказ выполняют. Ты и рта открыть не успеешь, как станешь похож на горного еегу, только вместо иголок из тебя стрелы торчать будут. А как ты существо морское безмозглое проклинать станешь.
Сказал это и сам себе удивился. Зачем что-то доказать пытаюсь. Ясно же, что отшельник не сполна разумом. От того наверное и числится святым. Завещала же Нелана Ясноликая чтить ущербных телом, а особо убогих духом. Видно судьба у меня такая, окончить жизнь свою в компании с праведником.
Небо взорвалось слепящей голубизной. Все стало отчетливо видно только цвета приобрело такой немыслимой красоты, что за такое и умереть не жалко. Пурпурное море, алмазный переливающийся песок, иссиня черные скалы, а наверху серебристые фигурки лучников. Луки натянуты, кефаровые стрелы нацелены точно в меня и все застыло, ждет приказа, одна команда и туча черных молний понесется вниз. А я еще на плато взбираться собрался. Да вдоль всего обрыва куда достигает взгляд, а видно в сторону где берег уходит в море лиг на десять, с интервалом в два локтя стоят аджерейцы. Здесь же их не меньше легиона. И утра ждать не стали, зажгли святой полог. Я такое только раз в жизни видел, на коронации нынешнего Правителя. Боги, сообразил я. Да святой полог на десять лиг должен стоить дороже дворца Юстус-арги великого и непогрешимого вместе с самим Юстус-арги. Это что, все ради меня затеяли. Да что же им надо. И тут меня проняло. А ведь Лунный браслет я так
