Читаем без скачивания Черная братва - Евгений Сухов

Глава 27

Там сильно стреляли

Спустившись в каюту, Ибрагим помолился. Переоделся в белую долгополую широкую рубаху с длинными рукавами, повязал талию красным поясом и такого же цвета четырехугольным платком и аккуратно поверх него приладил тесьму. Именно так тысячелетие назад одевались исмаилиты, воюя с «неверными». С тех пор мало что изменилось.

Великий Хасан, сумевший создать тайное общество исмаилитов, перед которыми трепетали самые могущественные империи того времени, сумел дожить до преклонного возраста, не растеряв своего влияния и величия. Никто из шейхов не чувствовал себя в безопасности ни за высокими стенами крепостей, ни во дворцах, усиленных стражей. Его власть была тайной и одновременно абсолютной. Лишь один человек, персидский султан Мелик-шах, посмел однажды бросить вызов его могуществу, объединив большую часть раздробленных территорий. Но как-то раз, проснувшись ранним утром, он обнаружил у своего изголовья воткнутый в пол ритуальный меч исмаилитов, к которому была прикреплена записка с требованием отказаться от осады Аламута, где обосновался значительный гарнизон воинов старика Хасана. Всемогущему султану пришлось подчиниться требованию исмаилитов и заключить с ними договор, по которому им предоставлялась свобода действий. Помимо этого он давал обещание сократить собственную военную мощь.

Так что один, но вовремя воткнутый меч способен повлиять на ход целой военной кампании.

Ни один кяфир, пусть даже самый знатный из них, где бы он ни находился, не должен чувствовать себя в безопасности – правило, которому Ибрагим старался следовать всю жизнь. Подобно исмаилитам он имел своих людей повсюду, включая самые закрытые общества кяфиров, находящиеся от его базы за тысячи километров. Укоренившись, они могли годами ждать от него приказа, и когда он все-таки поступал, Ибрагим не помнил случая, чтобы они его подвели. Одновременно с перекрытием флотилии Аденского залива во всех концах света произойдет череда терактов, которые ввергнут общество в хаос, и тогда он один станет диктовать миру свои условия.

Ибрагим поднялся на палубу корабля. В лицо вместе с каплями дождя ударил свежий морской ветер. Корабли, вытянувшись в строгую линию, направлялись в сторону Мандебского пролива, соединявшего Красное море и Аденский залив. На корме слегка покачивал гибкими лопастями русский корабельный транспортно-боевой вертолет «Ка-27». Рядом с вертолетом, чтобы посмотреть на уходящую эскадру, стояли летчик и штурман-оператор. Расширенная носовая часть стеклянной кабины улавливала солнечный свет, отбрасывая яркие блики на стоявших рядом людей. Заметив вышедшего Ибрагима, летчик, приложив руку к груди, слегка кивнул, а потом вновь, слегка сощурившись, устремил взгляд на разворачивающуюся эскадру. Вряд ли услуги пилотов понадобятся, но пренебрегать безопасностью не стоило.

Неожиданно, перекрывая шум работающих двигателей, раздался вой корабельной сирены. Оглянувшись, Ибрагим увидел, как в миле от корабля, огибая острый мысок, появился русский фрегат. Ему даже показалось, что на какой-то миг вереница из вытянувшихся кораблей замерла, прислушиваясь к вою. А следом за фрегатом столь же величественно, один за другим, оснащенные ударным противокорабельным, зенитно-ракетным, артиллерийским и торпедно-бомбовым оружием, показались еще два корабля. Это была сила, с которой нельзя было не считаться. Двигаясь на большой скорости, они уверенно сокращали расстояние, стремясь преградить эскадре путь.

– Приказываю остановиться! – прозвучал на английском суровый голос, усиленный могучими мегафонами. – В случае неподчинения мы будем вынуждены применить силу.

Отступая от борта, Ибрагим перехватил взглядом взволнованное лицо летчика.

– Брат, что нам делать, они будут стрелять, – подошел помощник капитана.

– Не останавливаться, идти полным ходом!

– Есть риск, что они…

– Они не посмеют открыть огонь. Русские корабли находятся в сомалийских территориальных водах. Это объявление войны другому государству!

– Наши корабли в сравнении со сторожевыми…

Лицо Ибрагима неприятно вытянулось, и он сухо произнес:.

– Пусть на кораблях развернут зенитно-ракетный комплекс. В случае реальной угрозы – открыть огонь из всех установок!

– Слушаюсь! – живо ответил помощник капитана.

Начиналось самое интересное, оставаться в стороне от событий Ибрагим не имел права.

Передав его распоряжение, помощник тотчас вернулся.

– Брат, надо бы спуститься в каюту, – смутившись под строгим взглядом, проговорил он. – Сейчас здесь будет очень жарко. И небезопасно.

– Я останусь здесь. За каждым из нас ходит девяносто девять смертей. Можно обмануть девяносто восемь, но последнюю, от старости, девяносто девятую, не обмануть никогда… Мне же до нее далеко. Я мог бы умереть девяносто раз, но Аллах всегда давал мне возможность выжить и спастись, так почему же я должен опасаться девяносто первой смерти? И пускай не забывают слова пророка: «Рай покоится в тени мечей!»

Сокращая расстояние, первым из российских кораблей шел стопятидесятиметровый сторожевой корабль. Двигался красиво, на загляденье. Вода из-под его острой скулы выходила быстро и ровно, будто бы разрезанная на пласты. Двухорудийные автоматические артиллерийские установки чуть повернулись, остановившись в точности на флагмане эскадры моджахедов. Вновь, закладывая уши, прозвучала длинная предупредительная сирена: российские корабли давали понять, что шутить не намерены.

Линейный корабельный строй, потеряв былую скорость, слегка расстроился, и между судами образовался значительный интервал. На первых четырех кораблях, оснащенных артиллерийскими установками, произошло заметное оживление. Артиллерийские установки теперь смотрели в сторону стремительно приближающихся сторожевиков.

Все произошло быстрее, чем можно было представить. Сторожевой корабль, не сбавляя скорости, бабахнул ярко-белым пламенем, и три ракеты, пустив за собой распускающийся шлейф дыма, с громким шипением рассекая воздух, устремились в сторону головного корабля. Взрывы, прозвучавшие почти одновременно, заставили содрогнуться окружающее пространство. Первые два судна были затоплены почти мгновенно: ракеты разбили их надвое, и корявые тяжелые обломки, зачерпнув воду, устремились ко дну. Третье, с большей живучестью, некоторое время оставалось на поверхности. Сначала в воздух поднялся огромный клуб черного дыма, а потом сквозь него, пожирая постройки, вырвался красный огонь. Затем судно быстро просело и стремительно стало заваливаться на бок. Продержавшись немногим более минуты, оно перевернулось, показав почерневшее дно.

Следом за первыми ракетами, не давая рассеяться длинным белым хвостам дыма, уже потрепанным ветром, полетели еще три и, отыскав цели, ударили белыми хищными носами в надпалубные надстройки. На первом судне всполох высокого пламени тотчас уничтожил смотровую площадку. Значительно просев, корабль медленно, теряя с каждой секундой плавучесть, начал погружаться в пучину. Когда вода хлынула через борта и на поверхности оставались лишь две верхние палубы, корабль вдруг на какое-то время неожиданно перестал тонуть, а потом как-то сразу разом ушел под воду, оставив после себя только быстро разбегающиеся круги. Два других судна загорелись почти мгновенно, взбрасывая в посеревшее небо черный дым, который быстро рассеялся, как только над утонувшими судами сомкнулась вода.

Движение флотилии было остановлено, развернувшись, корабли решили принять бой. Почти одновременно с трех кораблей, стоявших рядом, прогремел артиллерийский залп, всколыхнув перед наседающими сторожевыми кораблями большую волну. Только один из снарядов ударил вблизи борта замыкающего судна, заставив его высоким столбом воды сделать значительный крен.

– Хозяин, нужно уходить, – подошел к Ибрагиму летчик. – Следующий залп будет по нашему кораблю. Ему не под силу тягаться с русскими фрегатами.

Не ответив, Ибрагим, будто завороженный, продолжал наблюдать за разворачивающимся сражением.

С борта замыкающего сторожевика, явно обиженного залповым выстрелом, заработала скорострельная пушка, и корабль, имевший неосторожность стрелять по флагману, в считаные секунды превратился в клубы огня и затонул, оставив на поверхности воды лишь обломки, покачивающиеся на волнах.

Бой был окончательно проигран.

– Хозяин, нам нужно уходить, – настойчиво напомнил летчик, – у нас всего лишь несколько секунд. Потом будет поздно.

– Брат, уходи, – подошел к Ибрагиму и помощник капитана, – у нас есть чем им ответить, – показал он на скорострельную пушку.

Ибрагим повернулся к летчику, рассчитывая увидеть на его лице страх. Но тот, вопреки ожиданию, смотрел спокойно. Такой вполне мог стать шахидом, вот только предстоящая смерть под снарядами русских пушек представлялась ему бессмысленной. А еще летчик был молод и пригож собой – короткая щеголеватая бородка невероятно шла к его скуластому аскетическому лицу. Наверняка на завтра у него были серьезные планы, и он явно не предполагал закончить дни в серых водах Аденского залива.