с огромным трудом волочила к выходу кучу платьев, ковров и огромное тяжёлое зеркало в бронзовой раме. Мальчика рассмешила эта картина, а Вильда, задрав нос, поволокла свою награду дальше. Дверь за ней захлопнулась, и Клос невольно коснулся своего ключа на шее. Как своевременно всё-таки он срабатывал.
Неожиданно в только что захлопнувшуюся дверь постучали.
«Неужели Вильда одумалась?» – с радостью подумал мальчик и распахнул дверь.
За окном стоял потрёпанного вида незнакомый человек, за спиной которого виднелась довольно большая толпа народу самого что ни на есть простого вида. Они все глядели в пол и молчали, сжимая в руках свои головные уборы. Гость ковырял грубым заштопанным башмаком пол. Наконец он протянул мальчику небольшой кулёк монет и тихо проговорил:
– Господин фотограф, мы не очень богаты, но собрали сколько смогли. Здесь около трети эвердьюпойсной унции – не могли бы вы сфотографировать нас, мы были бы очень признательны.
Клос перевёл взгляд на остальных, и они одновременно кивнули.
– Ну, я даже не знаю: вас так много, а у меня остался, – он перевёл взгляд на фотоаппарат, – всего один кадр. Я вас, конечно, сфотографирую, но здесь темновато уже, да и вас всех так много. На общей фотографии вас и видно-то не будет…
– Ничего, не переживайте, господин фотограф… – незнакомец тронул его за руку.
– Клос. Просто Клос. И никакой я не господин.
– …Не переживайте, господин Клос, нам совсем не обязательно разглядывать себя. Что мы там увидим? Дырки и заплатки? Издали даже лучше будет. Нам главное – знать, что мы там есть, вот и всё.
– Ну вы, тогда… – мальчик не мог подобрать слова и смущённо отошёл от двери, за которой валялись горы золота. Дверь немедленно закрылась за ним, – выстраивайтесь. Гетти, помоги нашим клиентам.
Гетти зашлёпал босыми ногами по полу, перемещая гостей, стараясь, чтобы все влезли в кадр. Получалось у него не слишком ловко: гости натыкались друг на друга, охали и беспокоились. Многие одёргивали свои шапочки и оглаживали руками одежду, чтобы выглядеть получше. Женщины поправляли причёски и выпрямляли осанку.
Клос исподлобья наблюдал за этим зрелищем. Наконец всё было готово. Лица гостей были напряжёнными и сосредоточенными.
– Ну, нет, так не пойдёт! – воскликнул мальчик, стараясь всеми силами развеселить этих скромных молчунов, – Расслабьтесь! Ну, кто может ответить, куда плавают самые вкусные рыбки на свете?
– Вправо! – хором ответили все и заулыбались своей сплочённости.
Раздался щелчок фотоаппарата.
– Вот и готово! Совсем просто! Завтра всё вам передам! Постойте! А у кого же она висеть будет?
– У каждого по очереди, господин фотограф, – незнакомец расплылся в улыбке, – мы же, поди, всё продумали. Даже написали, – он с готовностью продемонстрировал скомканный листок бумаги с огромным списком. – Кто дал больше, у того и висеть дольше будет. Всё по-честному!
Клосу казалось честным, чтобы у всех висело поровну, но желания спорить уже не было.
– Всем спасибо за снимок! – громко объявил он, – завтра приходите на утреннее распределение пораньше! Да, и прихватите с собой мешки побольше, вас всех ждёт сюрприз.
– Что ждёт, господин Клос? – недоумённо переспросил незнакомец.
Клос на секунду задумался:
– Приятная неожиданность, – мальчик загадочно улыбнулся и скрылся за дверью.
Всё высшее – потом! Всё высшее – никогда!
Когда мсье Ле-Грант лёгкой походкой направлялся к столу, гостиница ещё вибрировала от утреннего колокола. Под мышкой он нёс счёты и уже подумывал над тем, как присядет за стол и закурит трубочку, дожидаясь первых гостей. В момент появления на лестнице самых быстрых и ранних пташек он уже успеет разложить карточки на столе и принять благодушный вид. Самое обычное и самое приятное утро. Ему нравился этот короткий привычный путь с нижнего яруса гостиницы до стола. Очень мало ступеней. Очень приятное утро.
Однако это утро оказалось менее приятным, чем обычно. Прямо на столе, скрестив ноги, сидел Клос. После двух бессонных ночей подряд он выглядел угрожающе. Всклокоченные волосы под фуражкой, кожа бледнее, чем обычно. Глаза его впали, но при этом яростно блестели. На губах мальчика играла лёгкая победная улыбка. Клеток с котами на привычных местах не было.
– Мсье Ле-Грант, доброе утро! – уверенно, даже слегка заносчиво окликнул его мальчик. – У Лаки и Барона сегодня выходной, да и вообще, они просили передать, что больше не желают вас видеть.
Человечек замедлил шаг, дожидаясь, чтобы к столу с разных сторон успели подползти маски. В их обществе Ле-Грант чувствовал себя увереннее.
– Доброе утро, молодой человек! Как вам будет угодно, извольте только заплатить сполна. Как вы знаете, в нашей гостеприимной гостинице любой, даже самый незначительный, долг должен быть оплачен, таковы правила. – Он откинул крышку своего сундука. Монет внутри было значительно меньше, чем обычно. – Наслышан об успехе вашего предприятия с фотолавкой, многие вчера обратились ко мне за небольшим займом во благо ваших изобретений. Признаюсь, я восхищён ловкостью вашего ума и изобретательностью.
Со стороны лестницы нарастали топот и крики.
– Слышите этот шум, мсье Ле-Грант? Это шум свободы. Не для меня, но для многих людей здесь.
– Так ли, молодой человек? Вы никогда не обращали внимания на то, что после разговоров о свободе, как правило, несчастных людей становится только больше? Да и что ты понимаешь в свободе, парень? Убери, пожалуйста, ноги со стола. Это неприлично, мне некуда раскладывать свои карточки.
Клос дождался, пока толпа заполнит зал, и медленно поднялся. Он поднял руку, и народ постепенно затих. Мальчик сделал несколько шагов по столу, набрал в грудь побольше воздуха и громко заговорил:
– Жители гостиницы «Камень и бархат»! Многие из вас знают меня как «мальчика, который устроил пнр»，«господина фотографа», «крутильщика педалей» и «собирателя мха». Некоторые знают даже, что меня зовут Клос. Но никто не знает, что я попал сюда случайно, угодив в шторм. Отплыв из места, в существование которого большинство из вас даже не поверит. Я и сам уже не до конца верю в его существование где-то, кроме моей собственной памяти. Я отправился в путешествие на самодельной лодке из шкафа и велосипеда. Моя лодка, вероятно, уже стала частью корабля Капитана Тромблона, а велосипед уже наверняка вовсю вырабатывает свет для гостиницы. А я сам, вместо самых высоких гор, о которых мечтал, стою здесь. Признаю, это не самое ужасное место для жизни, к нему можно приспособиться. Гостиница высокая, хоть и до самых высоких гор ей всё ещё далеко.
Мсье Ле-Грант вскочил на кресло, ударил тростью по столу и в ярости закричал:
– Ты не уедешь до тех пор, пока каждая монетка, потраченная тобою здесь, не будет уплачена!
– А я прямо сейчас и не собираюсь уезжать сам, мсье Ле-Грант. Но значительной доли своих работников вы теперь точно лишитесь. Гетти! Поджигай фитиль!
Из-под стола послышалось ёрзанье, и все увидели, как от его края до самого потолка тянется верёвка, точнее
