Поморщившись от боли в мышцах, о существовании которых она раньше и не подозревала, Кейт открыла один глаз.
— Каких лошадей? — спросила она хриплым после сна голосом.
— Тех, которых приготовили для нашей поездки, конечно. Мы отправляемся в путь, как только вы оденетесь.
— Поездки? — удивленно повторила Кейт.
— В Брэсфорд-Холл. Разве Данбар не сообщил вам об этом?
Кейт медленно покачала головой.
— Эх, мужчины. Они всегда оставляют разговоры кому-нибудь другому. Думаю, он просто не желал слышать ваши жалобные стоны.
«А вот и неправда», — подумала Кейт, закрывая глаза. Ночью Росс был совсем не прочь, чтобы она выкрикивала и со стоном произносила его имя так часто, как ей хочется. Насколько она помнила, ему это даже нравилось.
Неожиданно смысл сказанного дошел до нее сквозь туман удовлетворенности и усталости.
— Брэсфорд-Холл? Мы едем к Брэсфорду и Изабель?
— А я о чем вам толкую? Поднимайтесь, нам нельзя терять время. Вставайте, умойтесь и позвольте мне вас одеть. Леди Маргарет уже ожидает вас в парадной зале.
Как и сказала Гвинн, этот день мало подходил для поездки. Вся его неприглядность открылась Кейт, как только их кавалькада покинула защищающие от ветра и снега стены замка и непогода набросилась на них со всей силой. К тому времени как они выехали из города, все продрогли до костей, несмотря на подбитые мехом накидки из вываренной шерсти и несколько слоев теплой одежды под ними.
Прикрывая лицо капюшоном и щурясь на покрытую белым снегом пустошь, Кейт позавидовала их эскорту, облаченному в доспехи, и даже Россу, на котором была короткая кираса, потому что они, несомненно защищали от ветра и помогали сохранить тепло. Еще она была уверена, что положение Гвинн, сидящей позади одного из воинов и обхватившей его за талию, было куда выгоднее ее собственного, благодаря широкой спине спутника, которая защищала от ветра. Ни у Кейт, восседающей на Роузи, ни у Маргарет, скачущей на своем иноходце, такой защиты не было.
Они делали частые привалы, чтобы дать лошадям отдохнуть, и разжигали костры, подогревая на них эль и вино. Толку от этого было мало. Как только отряд снова отправлялся в путь, холод набрасывался на них с новой силой.
Счастье, что Великая северная дорога была хорошо протоптана, иначе они могли бы сбиться с пути и потеряться в бушующем белом вихре.
— С какой целью король приказал нам отправиться в путь именно сейчас, в зимнюю бурю?
Вопрос задала Маргарет, выражая недовольство во время третьего за день привала. Она стояла, повернувшись спиной к огню и к ветру. Вокруг нее клубился дым, придавая ей сходство со сжигаемой на костре ведьмой, но ее это, похоже, не беспокоило.
— Тише, милая, — сказала Кейт, бросив торопливый взгляд на воинов, сгрудившихся у другого костра.
— А иначе что, меня осудят за предательство? Это бессмысленно, ведь нас и так отправили на смерть.
— Это в целях безопасности, — ответил Росс.
Он встал рядом с Кейт. Случайно или нет, но его широкие плечи прикрыли ее от ветра и дыма. Его подбитый мехом плащ, подарок Генриха, был частью свадебного наряда, и Росс отказывался его носить, пока его не вынудил к этому пронизывающий холод. Он даже поддел под килт теплые чулки.
Благодаря этим новшествам Росс стал больше походить на англичанина. Как ни странно, Кейт не могла определиться, нравится ей это или нет.
— Могу поклясться, что это в целях безопасности его королевского величества, а не нашей, — пробормотала Маргарет.
— А чьей же еще? Это ведь первейшая задача короля, защищающего свое королевство, — в голосе Росса сквозила ирония, но взгляд его был направлен на воинов, которые растапливали снег на костре, чтобы напоить лошадей. — Однако чем меньше людей будут осведомлены о нашем путешествии, тем выше наши шансы исполнить королевский приказ.
Кейт посмотрела на него. Затем заговорила, не повышая голоса:
— Приказ Брэсфорду?
— Да, — так же тихо ответил ей муж.
— Генрих опасается угрозы с моря?
— Похоже на то. Приказ заключается в том, чтобы люди Брэсфорда дежурили на башне его замка, готовые разжечь сигнальный огонь в случае нападения.
Он хотя бы не погнушался ей ответить и не приказал придержать язык, оставив подобные разговоры мужчинам.
— Я полагаю, со стороны Йоркской династии, но не могу быть уверен…
— Вдовствующая герцогиня Бургундская презирает Генриха, считая его самим антихристом. Она с пеной у рта ждет не дождется его смерти.
Подобные слухи об этой леди, бывшей принцессе дома Йорков, ходили при дворе уже несколько месяцев, но Кейт, испытывавшая благодарность к Россу за предоставленную защиту, осмелилась сообщить ему об этом только сейчас.
— Выходит, она официально признала наследника престола. Неужели она действительно верит, будто он приходится ей племянником?
— Кто знает? Она действует издалека, поскольку по-прежнему находится в Бургундии. Кем бы ни оказался этот бедный мальчик, о котором все только и говорят, он по-прежнему остается лишь предлогом, чтобы свергнуть с престола Генриха. Не так уж важно, настоящий он принц или нет. Им воспользуются те, кто захватит корону.
— Такие как Джон де ла Поль, бывший наследник Ричарда?
Росс наклонил голову.
— Знаменитый мятежник, считающий, что выполнил свой долг, когда Генрих завоевал корону при Босворте.
— Грядет война, — прошептала Кейт.
— Да, так и есть.
— И теперь все ожидают, что ты встанешь на сторону Генриха.
Росс кивнул головой, увенчанной шотландским беретом.
— Мне нужно начинать собирать людей и оружие.
— И ты это сделаешь? — Кейт изучала суровые черты его лица и вздрогнула, натолкнувшись на безжалостный взгляд.
— До тех пор пока Шотландию не станут вмешивать во все это.
Его акцент стал более заметен, выдавая его волнение.
— А если король Джеймс решит вмешаться?
— Вот тогда и посмотрим.
Росс отвернулся и приказал тушить костры, а затем все снова отправились в путь.
После полудня снегопад прекратился, однако небо по-прежнему оставалось серым и затянутым тучами. Ветер подхватывал потревоженный лошадьми снег и развевал его позади отряда, словно пыльцу фей. Лежащие перед ними земли были белыми и безмолвными — бескрайнее снежное море с извивающимися на поверхности рядами живых изгородей и округлыми выпуклостями заметенных снегом кустов куманики и старых стогов сена. Ничто не нарушало его неподвижность и тишину, кроме продвигавшегося вперед, побрякивающего лошадиной сбруей отряда, над которым развевалось королевское знамя Генриха. В нескольких деревнях, которые они проехали, с лепившимися друг к дружке домами и струйками дыма, поднимающимися от заснеженных крыш, единственным признаком жизни были облаявшие их собаки.
