За то время, что Александр Васильевич и Бокий провели вместе, один в качестве дорогого пленника, второй – благодетеля и властителя, они успели проникнуться доверием друг к другу. Это не было доверием двух друзей, даже двух сотоварищей; просто Колчак, казалось, смирился со своей участью, теперешним положением… Колчак, перенесший тяготы ледовых походов, прошедший школу боев и политической закалки, включающую уроки соперничества и предательства, вынесший большевистские пытки, странное спасение, оставившее его… среди мертвецов, тяжелейшие раздумья, перетекающие изо дня в ночь, когда кажется, что мозг закипает и плавится. Ужасающие муки вопросов, на которых никогда не будет ответов: ЗАЧЕМ, ПОЧЕМУ, ЗА ЧТО?!
ИНТЕРВЬЮЕР: – Положим, Бокий фиксировал все разговоры с вице-адмиралом, записывал на магнитную пленку. Да или нет?
ПРИЗРАК: – Да, но не на магнитную пленку. Киносъемка велась. Колчак, скорее всего, не знал о том. Об этом можно судить по его поведению и реакции в кадрах.
ИНТЕРВЬЮЕР: – И после того как всесильный Бокий проиграл скрывающему до поры до времени свою реальную силу сопернику, которого он сам хотел свалить и чье место занять, все его материалы, как и люди, попали к товарищу Сталину? В Секретариат товарища Сталина, или, как еще иногда называют, партийную разведку, т. е. к папе Боре?
ПРИЗРАК: – Да.
ИНТЕРВЬЮЕР: – Вы сказали: «Можно судить по его поведению в кадрах». Вы видели эти кадры?
ПРИЗРАК: – Да.
ИНТЕРВЬЮЕР: – Как на них выглядел вице-адмирал? О чем они чаще говорили? Это были длинные диалоги?
ПРИЗРАК: – Ухоженным. Во взгляде – заинтересованность делом; нет, тоски в глазах не было. Но лицо было непроницаемым, неулыбчивым. Скажем так, жестким, неприветливым. Только дело, ни тени лакейства… Говорили о чем? Чаще о его исследованиях в начале ХХ века, о результатах исследований, о перспективах, о создании особой лаборатории или направления науки, которые мог бы возглавить Александр Васильевич… Колчак говорил, что открытия, которые он осуществил, столь значимы, что на какое-либо новое научное открытие он просто физически не готов. Точнее, говорил, что человек, если ему суждено, делает лишь одно исключительное научное открытие, а далее ученый живет за счет этого открытия. Мозг исследователя устроен таким образом, что в отличие от остальных, может соприкоснуться с чем-то феноменальным, внеземным.
ИНТЕРВЬЮЕР: – И с чем же из разряда феноменального столкнулся сам вице-адмирал?
ПРИЗРАК: – Прежде чем ответить на этот вопрос… (Сидит в задумчивости, углубленный в себя, припоминая; говорит, не поднимая головы. – Авт.) Вот его слова, почти дословно: «Благодаря тем исследованиям, которые я осуществлял со своими коллегами, в результате анализа и проведенных неоднократно экспериментов и наблюдений я пришел к выводу, что наши додревнейшие предки, жившие 35–40 тысяч лет назад, стояли у истоков своей цивилизации, и за какие-то 2000–3000 лет создали уникальную цивилизацию, заложившую основы появления известного уже нам древнего мира Египта, Греции, Рима. Но уровень цивилизации и ее науки во всех отраслях деятельности живших тогда людей превосходил во много крат цивилизации древних народов. Наши додревнейшие предки установили, безусловно, связь с разумной жизнью за пределами нашей Солнечной системы… Кстати, это же утверждал Михайло Ломоносов, к пониманию этих проблем был близок Петр Великий».
ИНТЕРВЬЮЕР: – О судьбе России велась речь?
ПРИЗРАК: – Редко. Все было понятно и так. По крайней мере, для Александра Васильевича. Похожий вопрос звучал в их диалогах. «Что можно сказать о судьбе Родины? – ответил Колчак, когда Глеб Иванович спросил, что он думает по поводу того, есть ли будущее у русской цивилизации и русского народа. – Только то, и я сейчас очень отчетливо это понимаю, что нашлись на земле недочеловеки, которые увидели опасность в существовании русских людей и Русского государства. Теперь моей Родины нет. Есть ваша воля и есть ваша власть». Грустно, правда? Словно все для него стало второстепенным, погребенным в полусумрак умирания… никаких человеческих ценностей, никакого привыкания, сочувствия, радости… сухой рационализм и холодная умственность. Конечно, Бокий его спросил: «Почему же вы работаете со мной?» Он ответил (пауза, вспоминает… – Авт.): «Я бы с вами не работал, если бы в моей жизни не было расстрела. Но я обязан вам жизнью. Конечно, это не благодарность, это… осознание того, что вы спасли мне жизнь, а я должен чем-то платить. И я плачу… Это тонкая психология, она сразу на слух не воспринимается. Боюсь ли я смерти? Если бы в моей жизни не было расстрела, я бы сказал, что я здравый человек, а потому страх смерти есть. Но у меня есть воля, и я готов был погибнуть в бою за свою Родину. А сейчас у меня нет ни того, ни другого. А есть вот эта самая тонкая нить психологии, которая подсказывает или дает ощущение, что я что-то не сделал еще здесь, на Земле, коль оставлен жить в особых, экстремальных условиях, и как бы интересно ни было за той самой чертой, откуда возврата не может быть, я постараюсь удовлетворить свой интерес, во что бы он ни вылился…»
ИНТЕРВЬЮЕР: – Как вы думаете, где могут быть сейчас эти пленки и сведения?
ПРИЗРАК: – В России… и в США…
– Вас интересуют мои отношения с генералом Григорием Михайловичем Семеновым. Ну что ж… Вопреки имевшим место разговорам среди большевистского руководства в Иркутске, а также вопреки тому, что я говорил во время следствия, мои отношения с генералом Семеновым были в высшей степени доверительными… Чего таиться? Я уважал этого человека как патриота России и признанного вождя Забайкальского казачества. В вопросах военного искусства я многое почерпнул именно у него. И не считаю это постыдным. Бывает, и адмиралу нелишне поучиться, тем более, когда приходится управлять огромными вооруженными силами. Чтобы золото не попало ни к большевикам Ульянова-Бланка, ни в США, в Орден, мы с генералом решили, что его нужно переправить в банк «Йокогама Сиокин банк». Сначала в количестве 26 ящиков с имперскими червонцами и 2 ящиков с золотыми слитками. Как мне стало известно позже, в этой операции с японской стороны участвовала и небезызвестная структура Ордена и Группы – американо-британская фирма «Пинкертонс»… Мы сошлись на том, что то золото, которое предназначалось на создание инфраструктуры и освоение русских земель Сибири и Востока, мы передадим в три этапа. То есть вначале мы передадим лишь названное количество ящиков. Доставку золота осуществлял генерал Павел Михайлович Петров. Затем, на второй или на третий день после начала операции, точно не помню, по моему распоряжению к нему подключился и мой генерал Сергей Александрович Росанов. Он погрузил на корабль японского флота «Хидзен» вторую партию в количестве 45 ящиков, наполненных имперскими золотыми слитками с орлами-печатями. В этом, втором этапе отправки золота участвовал и адъютант генерала Семенова полковник Клокачев. Который подвез еще немногим более 5 тонн золотых монет и 3 ящика золотых слитков… Была договоренность, что мы передаем русское золото на хранение сроком на 5 лет.
– Как вы думаете, Александр Васильевич, все ли золото, о котором вы сейчас говорите, оказалось в японском банке?
– Я могу говорить только о том, что происходило до моего ареста. Замечу, что все то, что я сказал, планировалось осуществить в феврале этого года. А как и что происходило… в мое отсутствие… сколько всего тонн золота и сколько сотен ящиков передано… я не знаю.
Понимая, что Бокий владеет какой-то информацией, Александр Васильевич не стал развивать свою мысль. И добавил: «Я не знаю…» У него была манера, чтобы себя успокоить, второй раз произнести одно и то же.
– Александр Васильевич, я думаю, что придет тот момент, когда возникнет вопрос о возможном возвращении золота. И тогда мы с вами вернемся к этой теме.
Голос Глеба Ивановича звучал почти вкрадчиво, завораживающе. Да, при таком раскладе ему обязательно нужен будет Колчак, как гарант возвращения огромных финансов.
– Глеб Иванович, должен заметить, что даже если вам удастся приблизиться к этому золоту, нащупать его, все же ни вам, ни правительству Ульянова-Бланка не удастся его вернуть. Меня можно проклинать за то, что я способствовал тому, что наше золото уплыло за границу. Но что, что, по-вашему, я должен был сделать? Оставить евреям? Так они и так заполучили все… всю мою Родину… Вот сюжет, я ведь разобрался, довелось… просчитывал и так, и эдак… В руках большевиков находится план развития инфраструктуры всей Сибирской магистрали, а также имперский план строительства гидроузлов на трех сибирских реках с целью дать энергию этой инфраструктуре. Так что и крестьяне, обживающие новые места, будут иметь электричество. Замечательный, в высшей степени благородный план, подтверждающий заботу о своих подданных и империи. Но… Но большевики знают, что на эти цели Император предусмотрел «Золотые эшелоны». И, конечно же, за этим золотом охотится алчное большевистское правительство. Человеконенавистники, вы – человеконенавистники… Я понял, что ко всему причастны те же люди, что обучали меня в Америке. Это они сумели организовать еврейско-большевистскую партию и ее руками свергнуть Государя Императора и захватить власть, которая незаконна. Я подчеркиваю, Глеб Иванович, власть Ульянова-Бланка незаконна и потому преступна! Это подтверждается множеством факторов, в том числе и ведением войны против русского народа.
