class="p1">— Теперь совет старейшин будет не один месяц рассматривать случившееся. Но скажу точно: Ледяной край на долгие годы останется закрытой территорией. Покуда цела хотя бы одна статуя, ничего кроме льда отсюда будет не вынести. Об этом упоминал Каравер. И я буду голосовать за это.
— По причине?..
— Если бы чужак пришел в мой дом, даже если по незнанию, а дом казался бы заброшенным, я бы не стал ждать ни секунды, — тяжелый взгляд старейшины не обещает ворвавшимся ничего хорошего, но ощущение опасности исчезает так же быстро, как появляется. — А они терпели нас до последнего. Это моя благодарность им, что оставили хоть кого-то из нас в живых.
3-13
Следующие часы выматывают Пенси настолько, что она просто заходит внутрь дома, поднимается по узкой лестнице на второй этаж, а там сползает на пол и засыпает. Она устала пробираться по коридорам, бояться, рыдать, жалеть, стирать с лиц кровь и помогать лечить раны. А ведь нужно еще помочь перенести все тела охотников и соорудить что-то отдаленно напоминающее погребение. Когда Пенси добирается до мертвых руинников, тела которых сторожит пан Роб, она едва соображает, что делает. О том, что произошло и как произошло, старейшина рассказывает всем. Тоннор не верит ни одному ее слову, но высказываться не спешит, просто сверлит ее ненавидящим взглядом. Почему так, она узнает чуть позже.
— Он думает, что вы со старейшиной специально придумали всё это. Чтобы не дать другим честным охотникам заработать в Ледяном краю. А что: лицензии только союз выдает, а жар-камни взять можно только у Пенси Удачливой. Разве ж это совпадение? — невесело смеется охотник по имени Лавер. Ему вторят еще двое.
— А вы в это верите?
Неожиданно, но эти трое вызываются помочь ей с захоронением руинников. Хотя какое это захоронение. Они просто обведут тела кругом из ярких камней из разрушенных домов. Второй такой, гораздо больший круг уже создан для тел охотников. К сожалению, они не могут вернуть тела их близким, слишком долог путь обратно.
— Всё может быть, — качает головой один из друзей Лавера. — Да только странно это. Ну, руинники. Одно дело в лесах, там и не видно, что мимо пробежало. А тут жуть прям. На них и одежда, и утварь есть, у них город был хороший. Оно-то добыча, может, и ценная, но не по себе брать то, что чужими руками делано и не тебе отдано. Я бы не хотел вернуться домой, а там — пусто. А соседи мне и говорят: «Какой-то мужик заходил и всё вынес».
— Да, неприятность, — качает головой Лавер.
— Вот и я о том же. Лучше я за рексарем пробегусь по Черному лесу. Там уж точно всё ясно: вот зверь с когтями — вот его шкура.
— Или твоя шкура с мясцом, — фыркает их третий товарищ.
— И это тоже может быть, — кивает Лавер. — А вот красивые миски я бы лучше обменял на что-то, чем за них жизнью рисковал.
Когда круг закончен, Пенси устало потягивается. Она попыталась сделать всё, что могла. Завтра им предстоит покинуть этот город, а значит — сегодня хорошо бы выспаться. Охотники перешептываются между собой, выбирая, что бы съесть на ужин из нехитрого оставшегося пайка, и гадают, будет ли варить пан Роб свой знаменитый суп. Ужас произошедшего еще никуда не исчез, но его перебивают более прозаичные дела. А вот Лавер задерживается всего лишь на секунду. Он неуклюже наклоняется вперед, что-то высматривая в лежащих телах руинников, и когда Пенси спрашивает, что случилось, неловко бормочет:
— А она ж была красавицей, пусть рогатой…
На следующий день охотники выдвигаются обратно — прочь из города. Всего восемь человек бредут по широкой дороге, украшенной разноцветной плиткой, и больше никого не тянет заглянуть в диковинные дома и поискать в них еще каких чудес. На границе тускло освещенного города и тьмы леса Пенси останавливается и ждет, пока в темноту уйдут все остальные. Книга во внутреннем кармане куртки не дает ей покоя. Может, не стоит ее брать? Да, карены забыли ее в библиотеке, но вдруг она тоже кому-то дорога, а Пенси не хочет быть вором. Поэтому она оставляет ее на самом видном месте: посреди широкой улицы, так ее уж точно кто-то найдет. Иногда, как бы ни хотелось владеть чем-то, приходится расставаться даже с самым драгоценным. Положив книгу, Пенси разворачивается и быстрым шагом догоняет остальных.
***
Ледяной край прощался с охотниками сильным ветром и снежными буранами. Действие жар-камней понемногу уменьшалось, люди мерзли, сильнее кутались в куртки, грелись спиртным из фляг, но продолжали идти. Оставалось совсем немного до Крайнего прибежища. Пенси всего один раз пытается раздать оставшимся в живых жар-камни умерших: они всё еще действуют и могут принести пользу. Но даже Тоннор и присоединившийся к нему телохранитель Рональды отказываются. Это ужасное испытание — смотреть, как мучаются другие, иметь возможность помочь, но просто продолжать идти. Впрочем, холод длится недолго, дивности всё же спасают охотников — и черная башня Крайнего прибежища маячит между ветками деревьев.
Внутри древних руин горит яркое пламя, а вокруг всё уставлено телегами и мешками с припасами. Их столько, что хватило бы на двадцать четыре человека и осталось еще с лихвой, да только возвращаются из Черного леса всего восемь. Встречающие не спрашивают, что именно произошло, но Пенси видит этот вопрос в их взглядах, видит ужас и ошеломление. А вот времени на чувства нет. Вернувшихся из ледяной бездны охотников следует обогреть, накормить, заново экипировать и расположить в повозках. Раненных в пути досмотрят лекари. А что-либо решать старейшины будут только тогда, когда экспедиция спустится ниже, туда, где нет такого холода и людям ничего не угрожает.
Пенси слышит только один вопрос:
— Стоит ждать?
На него пан Роб тихо отвечает «нет». Больше Пенси не слышит, чтобы на эту тему заговаривали.
Она забирается в указанную повозку, закрывает за собой дверь, и наконец, расслабляется. Ей удалось выжить, она возвращается к дочери, к оставленному дому. Напряжение последних дней понемногу спадает, и убаюканная мерным покачиванием повозки Пенси засыпает.
Огонь. За дверью кольцо из яростного алого пламени. Путь закрыт.
Серые клубы дыма в узких коридорах. Чьи-то руки, тянущие ее дальше, вперед.
Черная тень, преграждающая дорогу. Белая тень, падающая на горящие камни.
Женский стон. Резкий рывок.
Обжигающий кирпич укрытия. Ласковые руки, закрывающие глаза. Шепот.
«Пенси,
