мне нужно вернуться. Я заложила вираж, чтобы развернуть «крыло» и снова активировала артефакт. И еще раз. Меня не кувыркнуло, но я поднялась чуть меньше, чем мне было надо. И еще..И еще.. Вот так.. несколько встрясок – и я приземляюсь на тот же уступ, откуда и взлетала.
Я отдышалась, отстегнула тросы и встала в полный рост, раскрыв руки, желая обнять весь-весь мир. Сколько минут я парила? Пять? Десять? Понятия не имею.. Но вернулась я совершенно другим человеком. Я не стала сильнее или могущественнее. Но точно знала, что я буду – вот клянусь всем, что только есть на белом свете... – обязательно буду счастлива. Что бы ни случилось, вопреки всему.. А потом я подумала о Гиларде, о самом человечном драконе, которого я знала.. о самом дорогом мне драконе, который ждал меня с той стороны перехода. О том, сколько гадостей я ему наделала и наговорила за свою недолгую жизнь, и о том, что не хочу, чтобы он помнил обо мне только это.
Подумала – и направилась к переходу.
Он сидел ко мне спиной, как я несколько дней назад со своей плюшкой, и вздрогнул, когда я положила ему руку на плечо.
– Пойдем? – сказала я тихо, – Хочу тебе кое-что показать.
Он встал и пошел за мной через переход, кажется, ничего хорошего от этого приглашения не ожидая.
– Вот, – показала рукой на «Красотулю», – не в моих силах сделать большее, но я могу ненадолго дать тебе крылья, если хочешь. Летим.. со мной?
Он улыбнулся и просто сказал «Да». В его глазах я не видела ни страха, ни сомнения, только предвкушение... понятное мне предвкушение от встречи с небом.. Я его тоже уже ощущала всем своим существом.
Старт ; мощное, но мягкое подталкивание артефакта, скольжение, взлет.. и вот оно – парение.. Мне стало легко-легко, я засмеялась и взглянула на своего дракона. Но его лицу блуждала невероятная улыбка, от которой меня переполнило искрящееся и совершенно невообразимое счастье. Его рука накрыла мою, и к легкости добавились нежность, уверенность и тепло. Мы совершенно потеряли счет времени, делая круг за кругом, ловя потоки, смеясь и откровенно наслаждаясь полетом. «Крыло» понемногу теряло высоту и мы, наконец, направили его на один из покатых склонов, поросший зеленой, нагретой солнцем травой..
Нас слегка тряхнуло при приземлении. Но это только раззадорило, и, вылезая из объятий «Красотки» мы хохотали в голос. Эйфория полета веселящим газом бродила в крови. Создатели, я никогда не видела Гиларда таким откровенно счастливым. Что там Алирийский говорил о драконьих мальчишках? Сейчас передо мной стоял точно такой... и смеялся так, что сердце заходилось.
– Я балда, – созналась я, – совершенно не следила за высотой, теперь придется обратно к переходу по горам карабкаться.
Гилард сделал легкое порхающее движение рукой, и перед нами вспыхнуло зеркало нового перехода... просто так, безо всякой рамки..
– А что, так можно было? – удивилась я.
Сам автор сего произведения уставился на переход неверящим взглядом, будто на совсем уж небывалую диковинку... Сначала на него, потом на свои руки, снова на переход... затем прислушался к чему-то внутри себя, а потом, будто страшась поверить чему-то, сделал несколько стремительных шагов. Сверкнула яркая вспышка, будто на зеркальную поверхность попал солнечный луч – и пришла моя пора вытаращить в недоумении глаза, потому что надо мной склонилась, ликуя, бордовая драконья.. морда лица. Я восторженно таращилась в знакомые желтые глаза с вертикальным зрачком и даже не знала,что на это сказать...
– Красивый, – выдохнула, наконец, – ты всегда будешь моим любимым драконом..
Магическое создание склонило голову набок, а потом поднялось в небо, взмахивая темно-красными в черных разводах крыльями.
Вот тут-то меня и накрыло. Я прыгала, сказала, махала руками, кричала «Уррра!» и «Попутного ветра», по-моему, даже колесо на радостях сделала.
Дракон развернулся и понесся прямо на меня. Снова блик, ослепивший на миг глаза, – и на склон рядом со мной сошел Гилард в своем привычном человеческом обличии.
– Я только не понял, – сказал он, усмехаясь лукаво, и заправляя непослушную русую прядь мне за ухо – «Попутного ветра» – это ты мне удачи пожелала или чтобы я проваливал подальше?
Я на миг остолбенела... почему-то я не думала, что он в драконьем обличии все поймет, а тем более - запомнит.. и про «любимого дракона» тоже, получается? Вот хрущ!
Но ничего сказать в свое оправдание мне не дали. Я, правда, не особенно-то и протестовала, мягко говоря... Точнее не протестовала я очень деятельно: и на поцелуи отвечала, и запускала пальцы в его волосы, вдыхая аромат ветра пополам с янтарем, и раздевала, и гладила слегка золотящиеся в солнечных лучах плечи и грудь.. И с восторгом заглядывала в бушующие золотым огнем глаза, зрачки в которых становились до неприличия широкими.. и это подстегивало, заставляло хотеть большего.. И пусть все будет ! Да, потом он «не будет тревожить меня просьбами», но сейчас, хотя бы раз, пусть он будет – целиком и полностью, до донышка, до той самой неуловимой улыбки, прячущейся в уголке этих красивых желанных губ – моим... У меня хотя бы воспоминания останутся...
Много позже, когда тела наши расплелись и волна исступленного наслаждения схлынула, уступив место приятной усталости, я, склонившись, над ним, водила пальцем по его губам, всматривалась в пламенеющее золото глаз, гладила лоб и скулы... и не могла оторваться...
– Ты смотришь так, будто прощаешься, – сказал, наконец, Гилард.
Что я могла ответить... Только грустно улыбнуться и, наклонившись, поцеловать любимые губы, долго, ласково, вкладывая всю болезненную нежность, которую я сейчас к нему испытывала..
– Ди, ты мне нужна, – его ладони вытирали слезы, которые, заразы, горячими каплями бежали по моим щекам, – и я не знаю, как еще дать тебе это понять.
– Нет, – горько усмехнулась я, – теперь уже точно нет.
Он промолчал, а от его взгляда у меня сбилось дыхание. Молчал он, когда мы одевались, и когда помогал разбирать «Красотулю», и когда через переход вернул нас обратно к полигонам.
И в тот момент, когда я уже решила, что мы вот так и расстанемся, вдруг взял мою руку и вложил в нее что-то, отозвавшееся в ладони холодом металла. «Ключи» – поняла я растеряно. И ничего не понимая, подняла взгляд на уже не моего дракона.
– Приходи ко мне, – сказал он. – Приходи, когда будешь готова. Я буду
