как они полыхают, потому что знала, что, когда все закончится, когда огонь исчезнет, они вернутся ко мне.
Одиннадцать
Мы почти не спали той ночью, слишком взвинченные, и тут ничего не поделаешь. В ту же секунду, как взошло солнце, дети вскочили с кровати. Простыни стали липкими от огнеупорного геля, их было уже не спасти, и дети по очереди принимали душ, смывая остатки. Я не пыталась их остановить. Это казалось мне бессмысленным. Либо они спалят дом, либо нет.
Когда я прошлым вечером наконец взяла трубку, Карл, запыхавшись, сказал, что они возвращаются домой, в Нэшвилл. Он сказал, что Мэдисон пытается минимизировать ущерб, что мне нельзя ни с кем разговаривать. Сказал, чтобы я держала детей в доме, обмазала их огнеупорным гелем.
— Чтобы ничего не случилось, хорошо? — сказал он и, прежде чем я успела спросить о Тимоти, повесил трубку.
Бесси и Роланд хотели смотреть на Тимоти в огне снова и снова, но я выключила телевизор. Я знала, что от этого станет только хуже, что это уже навеки выжжено у нас в памяти. Конечно, мне было интересно, что происходит за пределами нашего дома, что говорят газеты, но я просто выбросила это из головы. Я сосредоточилась на детях.
Когда близнецы вчера наконец потухли, мы сняли с них остатки вконец испорченного номекса и нашли свежую одежду. Я заставила их сесть на диван, завалила кофейный столик кучей яблок, и мы прочитали подряд три романа про Пенни Николс, мой голос гудел и гудел, пробираясь по очередной загадке к тому моменту, когда все наконец прояснится. Так мы и выживем вместе, под слова из книги, когда конец одной истории — всего лишь минута молчания перед началом другой. И мы справились. Дети были счастливы. В их рядах случилось пополнение. Они не хотели поджигать мир. Они только хотели быть в нем не так одиноки.
Потребовались уговоры, но в итоге мне удалось убедить детей полчаса позаниматься йогой, а пока они ели хлопья, я забежала в особняк за свежей газетой. Я не представляла, под каким углом, какими словами представят произошедшее. Я хотела узнать, упомянуты ли там Бесси и Роланд, чтобы быть к этому готовой. Я стучалась в заднюю дверь, пока Мэри не открыла.
— Поешь что-нибудь? — спросила она. Честно говоря, я мечтала о сэндвиче с беконом, но стойко проигнорировала это желание.
— Вообще-то я хотела попросить газету.
Мэри уставилась на меня, не мигая. Я понятия не имела, знала ли она о Тимоти. Я хотела что-нибудь сказать, но такое сложно ввернуть в вежливый разговор.
— Входи, — наконец произнесла Мэри.
Все огни в доме были выключены, никакого движения.
— Здесь жутковато, — сказала я.
— У всех выходной.
— Здорово, наверное.
— Вот газета. — Мэри протянула мне копию «Теннесси».
И вот он, заголовок: «ПРОИСШЕСТВИЕ С ОГНЕМ ОМРАЧАЕТ ЦЕРЕМОНИЮ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ СЕНАТОРА РОБЕРТСА».
— Твою ж мать, — сказала я, глядя на фотографию Джаспера, которого подталкивают к машине, на его лице смесь недоумения и ярости, Мэдисон позади. Я поискала взглядом Тимоти и Карла, но они, видимо, уже были в машине.
— Угу, — согласилась Мэри.
— Ты видела это все по телевизору? — спросила я.
— Я не смотрю телевизор, — ответила она.
— Но нас ты вчера видела, так? Во дворе? Бесси и Роланда.
— Да, это я видела.
— То же случилось и с Тимоти.
— Я так и подумала.
Я не понимала, в чем дело: в ее статусе среди персонала, в феодальном духе, либо она просто не позволяла себе показывать эмоции перед теми, кто этого не заслуживал. Я прочитала статью, в которой повторялось официальное заявление Джаспера Робертса о том, что рубашка Тимоти, сильно накрахмаленная перед пресс-конференцией, загорелась из-за искры. Как и Мэдисон, мальчику залечили небольшие ожоги и в тот же день выписали из больницы. Далее сообщалось, что Джаспер вернется в Теннесси, чтобы ребенка осмотрел личный врач семьи. Вот и все. Я пролистала раздел, надеясь найти что-то еще, но безуспешно. Была еще одна статья о факторах, влияющих на национальную безопасность, и о том, что Джаспер планирует продолжить дело предыдущего секретаря, опираясь на его наработки. Я с трудом понимала, как от такого странного происшествия можно запросто отмахнуться, не поверив в него. Накрахмаленная чертова рубашка? Серьезно?
Я схватила «Нью-Йорк таймс», но о Тимоти там упоминалось еще меньше, даже фотографий с пресс-конференции не было, напечатали только официальный портрет Джаспера. Все описывалось очень формально, статья касалась только политики и управления. Да кого это вообще, к черту, волнует?
— Ты об этом знала? — спросила я Мэри.
Она кивнула.
— Кто тебе рассказал?
— Я сама увидела, — ответила она. — Незадолго до того, как сенатор Робертс отослал миссис Джейн и детей, они тогда все время ссорились. Девочка, Бесси, заглянула на кухню и попросила ее покормить, но зашел сенатор Робертс и запретил ей есть до ужина. Она закричала, что проголодалась, а сенатор схватил ее за руку и сказал, что правила тут устанавливает он, что он решает, что лучше для его семьи. Она взяла и загорелась, мистер Робертс отскочил и уставился на нее. Включилась пожарная сигнализация. Я взяла кувшин с водой и вылила его на девочку. Она горела. Я наполнила его снова и снова вылила. Она горела. А потом еще раз. Наконец Бесси погасла, огонь потух. Она выглядела совершенно нормально, сильно покраснела, но не плакала. Затем миссис Джейн крикнула из гостиной, что сработала сигнализация, и сенатор Робертс ответил, что у меня сгорели гренки. Вот это мне не понравилось.
— Да, это отстой, — ответила я.
— Он отвел девочку наверх. Когда она снова спустилась, уже в новой одежде, ее волосы еще даже не высохли, а сенатора Робертса нигде не было видно, и она попросила гренок, и я их приготовила. Даже две порции, кажется. Вот и все. Вскоре дети исчезли.
— А Джаспер это с тобой когда-нибудь обсуждал?
Мэри покачала головой:
— Но мне повысили зарплату. Очень щедро прибавили.
— Ох уж эта семейка, — покачала я головой.
— Не хуже любой другой, — пожала плечами Мэри.
— Нет, — вынуждена была признать я, — не хуже.
— Заберешь газеты? — спросила она.
Я вспомнила, что дети ждут меня дома.
— Оставь их Джасперу, — сказала я. — Может, он сделает из них коллаж.
— Тимоти теперь будет жить с нами? — спросил Роланд.
Я об этом еще не задумывалась.
— Не знаю, — призналась я. — Может быть.
Какая разница? Еще один ребенок в постели, еще одни легкие, чтобы вдыхать, задерживать дыхание, выдыхать. Интересно, есть ли у Джаспера дети вне брака? Нужно ли
