что сильно изменилась, и о том, сколько возможностей теперь стоит передо мной, и все это благодаря Джонни.
Я пошла к дому, сняла (ухмыляясь) сапоги у двери и вошла внутрь.
Собаки бросились ко мне.
Мой племянник в нагруднике сидел на высоком стуле у кухонного островка, а сестра склонилась над ним, запихивая ему в ротик кашу.
Адди повернула голову ко мне.
— Возможно, ты видела, как Джонни подъехал и… — начала я.
Она выпрямилась.
Брукс завизжал, когда его еда ускользнула от него.
— Да, — подтвердила Адди. — Он постучался в дверь. Я сказала ему, что ты в конюшне. Не сказав ни слова, он повернулся и зашагал к конюшням. И сказать, что мужчина умеет преследовать, значит ничего не сказать. Я наблюдала за ним, признаюсь, с жадным восхищением, пока он не исчез за углом. Он казался раздраженным и встревоженным. Сначала я обратила внимание на его встревоженность, но потом забеспокоилась о его раздражении. Поэтому пошла убедиться, что у тебя все в порядке. И просто хочу сказать, что никогда не смогу развидеть то, как горячий парень прижимает тебя к стене конюшни.
В груди стало тесно.
— Хотя, — она наклонилась к Бруксу и сунула ему в рот еще каши, — после того, как глазные яблоки перестали гореть, объективно я увидела, что зрелище было очень жарким, и я рада за тебя.
— Он почистит стойла и проведет день с нами, — тихо сообщила я.
Она снова повернула голову ко мне.
— Хорошо, — просто сказала она.
— Это было не из-за женщины. А из-за его собаки.
— У тебя есть время, пока он не закончит в конюшне, чтобы посвятить меня во все то, о чем ты не хотела говорить вчера и о том, что скрывала за вечер до. Но хочу сказать, от меня не ускользнуло, насколько ты ему нравишься. Ты просто не замечала этого, пока он не прижал тебя к стене конюшни. И все же я хочу знать всю подноготную, так что принимайся за завтрак, Из, и выкладывай.
— Как думаешь, он захочет оладий или яичницу? — Я подумала секунду и добавила еще варианты: — Или вафли, или французский тост?
— Когда я утром включила звонок на твоем телефоне и увидела, что он написал двенадцать раз и позвонил одиннадцать. Полагаю, этот мужчина съест опилки, если ты ему их подашь.
Двенадцать сообщений.
Одиннадцать звонков.
Так чертовски хорошо, и так чертовски мощно, и так чертовски все.
Возможно, Адди права.
Я улыбнулась ей.
Она закатила глаза.
— Избавь меня от посткоитального блаженства, готовь и вводи в курс дела. Такой мужчина вычистит два стойла меньше чем за двадцать минут.
Это могло быть правдой.
Так что я приступила к работе (выбрала оладьи).
И рассказывала сестре о том, что происходит.
Но я не могла сдерживать или даже скрыть свое блаженство.
***
Джонни
Джонни вышел из душа и потянулся за полотенцем.
Его взгляд упал на банку на ванне.
Она простояла там так долго, что он ее даже больше не замечал.
Но теперь он ее увидел.
Взъерошив волосы полотенцем и наспех вытерев тело, он обернул полотенце вокруг бедер.
Закрепив его, подошел к банке.
Рейнджер встал с коврика под одной из раковин и приблизился к нему.
Джонни взял банку, но наклонился и свободной рукой почесал пса по голове.
Затем пошел на кухню, его собака следовала за ним по пятам. Открыл шкаф, где стояло мусорное ведро, и бросил туда банку.
Закрыв дверцу, наклонился к собаке.
Джонни схватил его за голову и спросил:
— Хочешь пойти со мной к Иззи?
Рейнджер попытался лизнуть его в лицо.
Джонни улыбнулся.
— Я позвоню ей. Узнаю, не будут ли Демпси и Вихрь против компании.
Он потрепал Рейнджера по голове и вернулся в ванную за джинсам, лежавшими на полу. Достал из них телефон, позвонил Из и не удивился ее ответу.
Поэтому он провел расческой по волосам, ненес дезодорант, надел чистые боксеры, джинсы и футболку, натянул носки и ботинки и схватил бумажник, телефон и ключи.
Затем они с Рейнджером направились к грузовику, чтобы вернуться к Иззи.
Глава 11
Ты
Иззи
УСЛЫШАВ звуки потолочного вентилятора, я открыла глаза и увидела коричневые простыни.
Повернувшись, у балконных перил я увидела Джонни, в спортивных штанах и больше ни в чем, держащего кружку кофе.
Рейнджер лежал у его ног.
Пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое.
Точнее пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое, пока Джонни не повернул голову и не посмотрел на меня через окна.
Затем он поднял свободную руку и поманил пальцем, тоже меня.
Как загипнотизированная, я откинула одеяло и перекинула ноги через край, вытаскивая себя из кровати. Я брела, как во сне (потому что, в основном, так и было), к двери и вышла наружу.
Рейнджер вскочил и подбежал ко мне, и я несколько рассеянно трепала его по голове, направляясь к Джонни.
Он протянул руку.
Я подошла к нему и прижалась к его груди.
Его рука обвилась вокруг меня, но продолжила двигаться, задирая футболку, которую я надела, прежде чем рухнуть в его кровать, а затем она скользнула вниз, и пальцы пробрались мне в трусики.
Я вздрогнула.
Он поставил кружку с кофе на перила.
— Ты вырубилась, spätzchen, — пробормотал он вместо «доброго утра».
— Я плохо спала последние пару ночей, — объяснила я.
— А прошлой ночью ты хорошо спала?
За день до этого я многое узнала о Джонни Гэмбле.
Я узнала, что он обладал сообразительностью и в остроумии мог сравниться с Адди, часто даже лучше, чем она.
Я узнала, что он не только чистил стойла, но и мыл посуду, наливал напитки без просьб и оказался отличным су-шефом, когда вы
