Проклятые дети. Да-да, всем известная страшилка. Время от времени у неё возникают «доказательства», как правило — простые стечения обстоятельств, неизбежные по закону больших чисел. Но на впечатлительные натуры действует безотказно. И ты, друг мой, вообразил себя таким вот проклятым»? Сорвался с места, отправился в странствие… Куда? Разумеется, к мудрому, всезнающему чародею. Он помоожет, он укажет путь. Всё, как говорят сказители, как поют менестрели. У героя, конечно же, за время пути появляются друзья, помогающие в достижении цели. У тебя они тоже возникли, мой бедный неразумный дхусс. Как тому и следует быть. Но вот тут, — Ксарбирус сделал паузу с претензией на эффектность, — всё начинает идти криво-накосо. Прежде всего, конечно, из-за «мудрого волшебника». Потому как он возьми да брякни горячему сердцем, да неразумному дхуссу — мол, нет никаких проклятых детей, всё это сказки. Зря только дхусс вообразил себе всё это. Конечно, приятно ощущать себя хоть в такой степени, но избранным, не таким, как все, но… в общем, поспешу тебя огорчить и повторить — выбрось всё это из головы.
— Ага, — спокойно сказал Тёрн, кивая так, словно выслушал не нотацию, а речь о сравнительных достоинствах пива в трактирах Семме. — Значит, это просто слухи? Всякие там «Небесные Сады», «небесные мечи», кометы, предзнаменования и всё прочее? Сама история о проклятых детях?
— Именно, именно так! — часто закивал алхимик. — Небесный сад имеет место быть на самом деле, а вот всё прочее… Обычные, совершенно ничем не примечательные выдумки. Несведущие всегда ищут «откровения», «тайные знаки», «пророчества»…
— А на самом деле их нет?
— А на самом деле их нет! Совершенно точно! — горячо воскликнул почтенный доктор, для выразительности всплеснув руками. — Друг мой дхусс, ты понял меня. Живи спокойно, наслаждайся жизнью и не забивай себе голову всякими деревенскими суевериями! Вот, скажем, закончим с твоим незадачливым другом Кройоном, отправим его домой — дельце-то, кстати, не из лёгких, очень достойное дельце-то! — и добро пожаловать ко мне в ученики. Я твои способности, достопочтенный Тёрн, что называется, насквозь вижу. А они немалые, уж можешь мне поверить, и очень редкие для дхусса. Уже одно то, что ты Гончую сумел до меня дотащить…
— Благодаря мэтру Кройону, его магии, как я уже имел честь рассказывать, — Тёрн хладнокровно смотрел на суетящегося медикуса. — Я тут совершенно ни при чём.
— Как же, ни при чём! — фыркнул Ксарбирус. — Ручаюсь всеми растворами, насыщенными и нет, без тебя не помогло бы никакое волшебство. Да и как мог демон, существо с другого плана бытия, так быстро разобраться в особенностях нашей магии и что-то сделать?
— И тем не менее это так. Я оставался простым зрителем.
— Гм. Ну что ж, раз ты настаиваешь… конечно, такая скромность делает тебе честь. Но всё-таки как насчёт моего предложения? Пойдёшь ко мне в ученики, достойнейший дхусс? Или… тебя влекут иные обязанности, мне неведомые?
— Достопочтенный мэтр, — Тёрн смотрел прямо в глаза часто мигающему алхимику. — О своих обязательствах я предпочёл бы не распространяться. К делу они никакого отношения не имеют. Уважаемый доктор, конечно же, понимает, что я не служу ни Высокому Аркану, ни Мастерам Смерти.
— Смешно было б не понять! — фыркнул Ксарбирус. — Но меня огорчает твоя скрытность. Чего тут прятаться? Какие особые тайны могут отягчать душу молодого дхусса, да простится мне известный цинизм? Впрочем, не настаиваю. Хочешь молчать — молчи. Но не рассчитывай тогда на ученичество!
— Это было ваше предложение, уважаемый доктор, — Тёрн чуть поклонился, со стороны могло показаться, что с насмешкой. — У меня иной путь.
— Что-то мне кажется, это просто слова. Ты ведь сам не знаещь, куда идёшь.
— Дорога подскажет, достопочтенный мэтр. Дорога подскажет.
Наступило молчание. Ксарбирус оттопырил нижнюю губу как бы в знак наигранно-преувеличенного разочарования.
— Что ж. Не договорились. Жаль, если честно, очень жаль. Я мог бы, конечно, поставить твоё ученичество непременным условием своего участия в экспедиции, но… до подобного я, доктор медицины, доктор алхимии, истинно посвященный сокровенных тайн, дипломированный пользователь Высокого Аркана, никогда бы не опустился. Каждый исполнит обещанное, и мы разойдёмся с надеждой, что пути ещё могут скреститься, когда к этому представятся более благоприятные обстоятельства, — алхимик вздохнул напоказ, широко разведя руками.
— Смею ли я предположить, что уважаемый мэтр готов пуститься с нами в путь? — осторожно проговорил Тёрн. — Готов выйти прямо сейчас?
— Совершенно верно, — энергично закивал травник. — Я ведь уже говорил. А ещё сказал, что старина Ксарбирус на подъём очень даже лёгок, несмотря на годы. Дожидайтесь меня у ворот. Я быстро.
Дхусс молча откланялся.
Когда Тёрн вернулся, Стайни уже собралась. Старая одежда Гончей, пробитая и окровавленная, оказалась чисто выстиранной и аккуратно заштопанной. Девушка стояла, словно стараясь показать — с ней уже всё в порядке.
— Ну как, поговорили?
— Поговорили, — лицо дхусса осталось непроницаемым. — Теперь снова в дорогу. И Ксарбирус с нами. Отправлять мэтра Кройона домой.
— Весьма благородно со стороны досточтимого доктора, — бывшая Гончая чуть склонила голову.
— Говорит, что надо отыскать храм Феникса, — Тёрн искоса взглянул на девушку. — Мол, только там он сможет открыть ворота, достаточно широкие для нашего черночешуйчатого друга, и удержать их потребное время.
— «Феникс пронзает миры и планы бытия», — чуть нараспев процитировала Стайни. — Ничего удивительного.
— Труды Валлиомида из Эрштле. Это в Некрополисе такому учили? — дхусс выразительно поднял бровь.
— Валлиомида из Эрштле… Ну да, в Некрополисе. У Мастеров обширные библиотеки.
— Если б они ещё извлекли из них хоть какую-то пользу…
— А они и извлекли. Для себя, конечно же. Мир есть юдоль скорби, боли и несчастий. Всех в конце ожидает гибель, даже долгожителей-аэлвов. Следовательно, главнейшей задачей всех живущих является победа над смертью.
— Я бы с тобой поспорил…
— А зачем, Тёрн? Это ж не мои слова, так в Некрополисе учат. А все возражения и так известны. Мол, смерть есть необходимейшее условие жизни, и друг без друга великие сестры не ходят.
— Но это так, — спокойно сказал Тёрн, посторонясь и пропуская Стайни в узкие двери лавки Ксарбируса. — Без смерти нет жизни. Чтобы кто-то жил, кто-то другой должен умереть — вернее даже, умирать, постоянно и бесконечно. Мы едим живое, становящееся в нас мёртвым. Мы разделяем разумных и неразумных, считая, что убивать последних вполне допустимо. Мир не бесконечен и не бесконечно-плодороден. Великий круговорот…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
