сделал шаг назад и учтиво поклонился. Кира поощрительно улыбнулась ему в ответ, чуть прищурив глаза из-за алмазного сияния хрустальных люстр, и отвернулась в поисках Якова, но встретилась взглядом с кем-то, кого узнала тем мгновенным узнаванием, что сродни чутью хищника или интуиции охотника, и
ее разом пробил озноб. О том, что мужчина, остановившийся едва ли не за ее спиной, знаком ей по одним лишь портретам, Кира вспомнила мгновением позже. Ну, а для того, чтобы назвать его по имени, потребовалась еще пара долгих секунд.
– Ваше императорское величество! – Кира присела в придворном реверансе, лихорадочно вспоминая необходимые телодвижения, и не будучи в силах понять, хорошо ли это у нее получается или нет. Все-таки с окончания гимназии прошло немало лет.
– Вольно, госпожа капитан! – устало усмехнулся император.
Выглядел он неважно, но и то сказать, не мальчик уже. Да и война, наверное, здоровья не прибавляет.
– Здравствуй, Яков! – кивнул Иван как раз подошедшему к ним адмиралу Курбскому. – Черный цвет тебе к лицу. Не правда ли, баронесса?
«Все-то вы знаете, ваше императорское величество, все-то понимаете…»
– В адмиральском мундире хорошо смотрелось бы абсолютное большинство мужчин, – дипломатично ответила Кира, заодно подумав и о женщинах. О себе, к примеру. Ей бы тоже подошел черный с золотом мундир, но, как говорится, не судьба.
– Вот и я о том же! – император снова смотрел на Киру, но говорил, судя по всему, не с ней.
– Не одумался? – спросил он через мгновение.
– Никак нет!
– Жаль.
«Знать бы еще, о чем они сейчас говорят!» – но, увы, тайны есть не только у Мадридского двора. Русский двор ничуть не хуже!
– Жаль, – повторил император, словно вспоминая что-то оставшееся в невозвратном прошлом.
– Мне тоже, но сделанного не воротишь, – Яков ответил спокойно, с достоинством, но хмурился при этом совсем не так, как помнилось это Кире. Впрочем, она и знала-то его пока всего ничего.
– Как знать! – неожиданно оживился император. – Как знать! Позволишь переговорить с Кирой Дмитриевной с глазу на глаз?
– Ты император, ваше величество, или забыли? – чуть пожал плечами Яков.
– Нет, не забыл. Кира Дмитриевна, буквально на пару минут! – вот теперь Иван Шестой говорил именно с ней.
– Я в вашем распоряжении! – прозвучало двусмысленно, но никаких непристойностей контекст разговора не предполагал. Скорее наоборот.
Император кивнул, принимая согласие, и, отвернувшись, пошел куда-то сквозь безмолвно расступающуюся перед ним придворную толпу. На Киру он более не смотрел, предполагая, видимо – и не без причины, – что она идет следом. Смотрели другие – высший свет! – и от их взглядов становилось неловко, словно голая идешь или что-нибудь похуже.
Кира бросила быстрый взгляд в зеркало, мимо которого как раз проходила. Платье оказалось на месте, как, впрочем, и все прочее, хотя, видит бог, и было-то этого «прочего» не так чтобы много, хотя она затруднилась бы сказать, сколько оно стоит.
«Надо же, и впрямь, красавица! – удивилась, пораженная произошедшей метаморфозой. – И откуда что берется?»
Тем не менее бралось. Посмотришь на такую, ни в жизнь не догадаешься, что капитан, комэск, двенадцать сбитых супостатов, а между тем…
Кто-то открыл перед императором неприметную дверь в стене, и Кира прошла вслед за ним по короткому коридору в небольшую угловую комнату. Зашторенные окна. Круглый стол и два полукресла.
– Присаживайтесь, Кира Дмитриевна! – пригласил император и самолично отодвинул кресло, предлагая его Кире.
«На пару минут?» – усомнилась она, присаживаясь к столу, сервированному для разговора тет-а-тет и отнюдь не на пару минут.
– Благодарю вас, ваше величество!
– Ну, это вам за «успешное выполнение приказов командования…» – усмехнулся император, процитировав приказ о награждении Киры орденом Святого Александра. – Немного коньяку?
«Типа Георгий четвертой степени? – мимолетно задумалась Кира. – Или это уже первая степень?»
– Если только совсем немного, – сказала она вслух.
– Что ж, – император взял со столика графин и разлил коньяк по бокалам. – Решил поговорить с вами приватно, Кира Дмитриевна. Без свидетелей. Даже без слуг.
– Я вся внимание.
Ну, а что она еще могла сказать государю императору, только что самолично налившему ей коньяк?
– Тогда начнем с вас, – неожиданно улыбнулся император, ломая странный настрой, возникший было между ним и Кирой. – Вы ведь в парике, госпожа Амелина?
– Так точно! – оторопела Кира. – Прикажете снять?
– Не надо, – отмахнулся Иван Шестой и пригубил коньяк.
– Мне просто стало любопытно, – сказал после короткой паузы. – В досье сказано, что волосы у вас черные, как раз к синим глазам, матовые, волнистые. Говорят, красиво смотрятся. Так отчего же парик?
– Стрижка короткая, – объяснила Кира, пытаясь понять, о чем, собственно, они сейчас говорят, о ней, о Якове или еще о чем. – На длинные волосы летный шлем надевать неудобно. Да и голова потеет. Я же пилот, ваше императорское величество. На балах не бываю, зато в бою…
– Вы ведь знаете, что красивы? – перебил ее император.
– Теперь знаю.
– «Твердый характер, – процитировал венценосный собеседник, – ясный ум, образована выше среднего…»
– Если будет позволено спросить, меня там только хвалят или для порядка еще иногда и ругают? – полюбопытствовала Кира.
– Из мещан, – пожал плечами император и снова пригубил коньяк.
– Ах, это! – Вот теперь она поняла. – Так я еще и староверка, ваше императорское величество, и отличаюсь скверной привычкой прекословить старшим по званию.
«Особенно, когда в койку зазывают!» – но эту мысль Кира оставила при себе, все-таки с монархом говорит. Не абы как.
– Вы ведь курите, Кира Дмитриевна? – Иван достал портсигар и щелкнул замком. – Не стесняйтесь. Я вас угощаю!
– Благодарю вас, ваше величество! – Кира цапнула папиросу не дрогнувшими пальцами. – Это большая честь для меня, как верноподданной и офицера императорских ВВС.
«А это уже попахивает Святым Витовтом первой степени, никак не меньше!»
– Будет вам! – император, казалось, совершенно не замечал всей нелепости возникшей ситуации.
Монархия-то в России, как ни крути, не конституционная, а вполне себе абсолютная. Впрочем, возможно, оттого и свидетелей не было, что император захотел в демократию поиграть.
– Курите! – и он протянул ей коробок спичек, лежавший до этого в хрустальной пепельнице.
– Спасибо! – Кира чиркнула спичкой, прикурила от вспыхнувшего огонька, деликатно выдохнула, направляя облачко табачного дыма в сторону. – Вам не о чем беспокоиться, ваше величество! Я замуж за князя Курбского не собираюсь. Да и он не позовет.
– А жаль!
– Прошу прощения? – опешила Кира.
– Яков последний в роду: умрет он, род пресечется. – Император закурил, выдохнул дым и задумчиво посмотрел на опустевшую рюмку. – Знатный род, один из древнейших в империи. Рюрикович по прямой линии и Ягеллон по материнской. И мне не чужой. Я, видите ли, Кира Дмитриевна, с отцом Якова вместе рос…
– Я
