* *
«Оно и неплохо, – решил для себя комполка, выслушав подробный доклад осведомленных лиц. – Устав не нарушен, пар спущен, вот и славно!»
Однако его ожидало куда большее удивление, когда зашедшая к нему «в связи с прибытием из отпуска» комэск Амелина рассказала Сиротину о том, как неожиданно была вызвана к начальнику Кадрового управления, и обо всем, что за этим последовало. Рассказ мог показаться вполне фантастическим, но он подтверждался официальными документами: копиями приказа «о производстве» и приказа «о награждении», но наиболее сильное впечатление произвела на полковника коротенькая справка из Кадрового управления о том, что «с сего дня капитан Амелина проходит в реестре офицеров ВВС как Кира Дмитриевна Амелина баронесса Багге-аф-Боо».
«Чудны дела твои, господи! – удивился Сиротин. – И когда она все это успела? За десять-то дней! Но, главное, как?!»
Но не было ответа. Впрочем, и больших изменений в своем комэске Сиротин не нашел. Ну звание у нее изменилось и титул откуда-то возник. Орден вот еще прибавился, и, к слову, немалый. И все равно, по большому счету тот же человек, та же женщина, тот же пилот.
– Что ж, – сказал он тогда, – поздравляю вас, Кира Дмитриевна, от всей души. Заслужили!
И все вернулось на круги своя, снова пошло своим чередом. Амелина вернулась в эскадрилью, и потянулись стылые осенние дни, когда непогода сменяется светлыми промежутками и авиация работает, а не торчит на земле.
Вот разве что, как вскорости приметил Сиротин, с этой поры, с того самого дня, как Амелина и Львов вернулись из своего загадочного отпуска, стал кто-то большой – едва ли не на самом высоком Олимпе – ворожить капитану Амелиной, как мало кому еще. И не то чтобы не по делу, за красивые глаза, так сказать, или еще за что. Напротив, все до последней запятой заслуженно, и не просто так, а потом и кровью, – но опытный командир такие вещи нутром чует и никогда не пропустит. Двух месяцев не прошло, как вернулась со столичных вакаций капитаном, а ей уже за «успешное выполнение» и «образцовое командование» внеочередное звание присвоили и его же, Сиротина, заместителем назначили. Свалила «Тандерболт» в бою над аэродромом – Витовт 1-й степени. Отстояла колонну бомберов, шедших на подавление десанта, – Владимир с мечами.
А вот Львову, как и прежде, ни значка, ни лычки. Но они двое – Львов и Амелина – с этим как-то жили. И вроде бы совсем неплохо жили. То есть тайной их отношения ни для кого в полку уже не были, но и они – к чести обоих – этим никак не бравировали и напоказ свою связь не выставляли, хотя и прятаться перестали тоже. Просто жили. Служили. Воевали.
И на войне, как на войне. Тем более если ты истребитель передовой линии. Могло случиться и так, и эдак. И история эта вполне могла завершиться фразой о том, что «они не вернулись из боя». Однако бог миловал. Не без осложнений и уж тем более не без крови – у Амелиной вот даже шрамик над левой бровью появился, – но оба выжили. А там, глядишь, и война закончилась. Венский конгресс, мирный договор и звездопад, обрушившийся на победителей в ознаменование и прочая, и прочая…
По «достоверным известиям», добравшимся до Сиротина с очень большим опозданием, через два месяца после подписания мирного договора полковник Амелина вышла в отставку с должности командира полка и словно в омут канула. Ни слуху, ни духу, как говорится. Да и откуда бы? Друзьями они с Сиротиным не стали, так что в переписке не состояли. Общих знакомцев не нашлось тоже, ну а в газетах про отставных полковников – даже о женщинах – редко пишут. И то большей частью некрологи. Так что в следующий раз увидел ее генерал Сиротин только года через три и то случайно. Он тогда уже корпус принял и по случаю производства в генерал-лейтенанты был приглашен на большой прием в Военном министерстве. Вот там, угощаясь шампанскими винами в преддверии торжественной части, и увидел генерал Сиротин яркую, обращающую на себя внимание пару.
Львова он узнал сразу, хотя и догадывался, что адмирал с немалым иконостасом на груди зовется в миру отнюдь не этой фамилией. А вот роскошную даму, опирающуюся на руку адмирала, он бы в жизнь не признал. Если бы ее не выдал памятный шрам над черной бровью.
«Вот ведь, – подумал тогда Сиротин с восхищением, – настоящую красавицу даже шрам не портит!»
Примечания
1
В РИА звание капитан стояло выше звания штабскапитан (сразу перед подполковником). В неформальной обстановке, однако, эти различия не подчеркивались.
2
Tabula rasa – табула раса – чистая доска (лат.).
3
Драбант – первоначально, в XVII–XVIII веках, в ряде европейских стран драбантами назывались телохранители высших должностных лиц, в частности, личная охрана командующего или почётная стража правителя государства.
4
Истребитель Рипаблик P-47 «Тандерболт». За форму фюзеляжа машина получила неформальное прозвище «Джа» (англ. Jug – кувшин).
5
Гендерный – относящийся к полу.
6
Первый офицер генерального штаба в штабе корпуса – первый заместитель начальника штаба.
7
Универсальный пулемет Березина – 12,7-мм авиационный пулемёт.
8
Свободное переложение так называемой Бритвы Оккама – методологического принципа, получившего название от имени английского монаха-францисканца, философа-номиналиста Уильяма из Оккама (1285–1349). В кратком виде этот принцип гласит: «Не следует множить сущее без необходимости» (либо «Не следует привлекать новые сущности без крайней на то необходимости»).
9
Намек на «Божественную комедию» Данте Алигьери (1265–1321), в которой Вергилий знакомит Данте с устройством Рая, Ада и Чистилища.
10
Вполне соответствует действительности. Торговая марка «NIVEA» принадлежит фирме Байерсдорф с начала XX века, а дезодорант-крем и шариковый аппликатор для него начали производить в США еще в 1930 году.
11
В нашей реальности макароны по-флотски приобрели широкую известность уже после завершения Второй мировой войны.
12
Аналог реально существовавшего шоколада в немецкой армии.
13
Альтернативно-исторический истребитель Поликарпова – Лавочкина. Примерно соответствует по характеристикам Ла-9.
14
Сулица – метательное копьё, имеющее железный наконечник длиной 15–20 см и
