— Прорицателя? — удивился Авти. Он выхлебал вино в один глоток и теперь жадно поглядывал на бутылку.
— Того, кто видит линии мира, — туманно объяснил фреалсинни, — кто может провести корабль мимо бурь, водоворотов и морских чудовищ. Так вот наш прорицатель сегодня заявил, что вы оба чем-то важны для мира, и мы, как его часть, должны вам помочь.
— А нам можно узнать, чем именно мы важны? — спросил Хорст. — Или хотя бы встретиться с этим прорицателем…
— Исключено, — на губах фреалсинни заиграла грустная улыбка, — прорицатель не может общаться с чужаками, это опасно для его дара. Даже то, что вы находитесь на борту, уже представляет собой некоторый риск.
— Понятно. — Хорст ожесточенно поскреб голову. Хотя бы одна из загадок фреалсинни оказалась разрешена — так вот почему они не пускают людей на свои корабли!..
— Угощайтесь, — фреалсинни кивнул на бутылку, — и если еще что-то вам интересно, спрашивайте. Во всем, что не касается тайн, я готов удовлетворить ваше любопытство.
Авти торопливо пил вино, шумно прихлебывал, алая жидкость бежала по подбородку, пятнала серую рубаху, точно кровь из раны. Шуту было явно не до вопросов.
Хорст задумался — спросить хотелось о многом: что за деревья на гобелене, почему светится потолок и что за коридор, которым их привели сюда? Но он понимал, что любой вопрос, невинный на взгляд человека, может показаться грубым для фреалсинни. Спросишь не то — хозяин обидится и вовсе откажется разговаривать.
Взгляд сам собой упал на инкрустированный столик.
— Это что, для игры в хнеф… хнефатафл?
— Такой игры я не знаю, — фреалсинни с любопытством уставился на собеседника, — но это, действительно, игровая доска. Сейчас я вам покажу…
Он убрал бутылку на пол, щелкнул пальцами, и на столешнице, соткавшись прямо из воздуха, возникли светящиеся фигуры трех цветов — золотистые, серебристые и будто вырезанные из рубина.
— Три? Почему? — удивился Хорст.
— В нэрли’оэлл играют втроем, — ответил фреалсинни, — у каждого игрока свое войско, и он должен одолеть двух других.
Хорст пригляделся — фигурки были причудливые и очень странные. Некоторые изображали фреалсинни, едущих на животных, напоминающих исполинских свиней, другие — деревья, корабли или вовсе непонятные столбы из положенных друг на друга плоских камней.
— Вот это, — длинными тонкими пальцами фреалсинни дотронулся до чего-то непонятного, смахивающего на пенек, — место духа, его нужно пленить. Тот, кто сделал это, тут же выигрывает…
— А это? — Авти ткнул пальцем в оскалившего клыки зверя, то ли льва без гривы, то ли рысь с длинным хвостом.
— Это — тигр, — пояснил фреалсинни, — он ходит вот так…
Он объяснял и показывал. Хорст запоминал, как двигаются по разноцветным шестиугольникам воины и корабли, деревья и правители, места духа и хранители силы (те самые столбы из камней). Слушая объяснения, он увлекся и забыл, где находится и кто именно является его собеседником. И, взглянув в лицо с зеленоватой кожей, оторопел от неожиданности.
— Можем попробовать сыграть, — предложил фреалсинни, закончив объяснения, — нас как раз трое, а времени до вашего возвращения еще предостаточно. Или вы хотите спать?
Хорст зевнул, внезапно осознав, что сейчас, скорее всего, глубокая ночь. Мускулы ныли, мысли слегка путались, но лечь спать тут, на чудесном корабле, приплывшем из далеких морей? Ни за что!
— После смерти отоспимся, — отозвался Авти и, услышав его слова, фреалсинни удивленно нахмурился. — Так что давай играть…
— А… я понял. — Хорст покосился на изумленную физиономию фреалсинни. Впрочем, вскоре тот был, как и прежде, невозмутим. Бывший сапожник удовлетворенно отметил, что и нелюдя можно смутить или сбить с толку, точно так же как человека, — двигайте кресла ближе…
Обитая розовой кожей мебель оказалась на удивление легкой. Хорст пододвинулся вплотную к столу, к тому его углу, где на клетках трех цветов расположилась золотистая армия.
Авти осторожно потыкал пальцем доставшиеся ему алые фигурки, точно не веря в то, что они настоящие.
— Кто ходит первым, определяется жребием, — в вытянутой ладони фреалсинни появились три палочки, — тащите. Кому достанется короткая, тому и начинать.
Они переставляли фигурки по игровому полю, и те двигались с мягким стуком. Золотое, белое и алое сияние смешивались, то и дело раздавались возгласы:
— Беру!..
— Бой!..
— Заход!..
Хорст перестал замечать время, целиком погрузился в игру, пытался предугадывать действия соперников и построить собственный хитроумный план…
И поэтому несказанно удивился, обнаружив, что его место духа намертво блокировано двумя тиграми и осадной башней фреалсинни.
— Увы, — развел тот руками, — вы проиграли!
— Трахни меня Хаос! — Хорст впервые использовал столь грубое ругательство и сам поразился собственной горячности.
— Это мое! — Авти усмехнулся и погрозил пальцем. — Ты должен Владыку-Порядка поминать, и все…
Хорст смущенно засопел.
Шут сопротивлялся несомненно более опытному фреалсинни с неожиданным упорством. Должно быть, ему прежде доводилось не раз играть в хнефатафл и поэтому принцип нэрли’оэлл он понял куда лучше, чем Хорст.
Фреалсинни подолгу думал, сплетая пальцы под подбородком, в лице его проступило беспокойство. Когда последняя из фигур Авти оказалась, наконец, побита, он облегченно вздохнул и утер выступивший на высоком лбу пот.
— Ах ты, клянусь драным Хаосом, продул! — Авти стукнул себя по коленке и захохотал, но тут же смолк, когда снизу донесся мощный и протяжный, полный торжества рев. Пол ощутимо вздрогнул.
— Это что? Вы в трюме каких животных держите?
— Нет, — фреалсинни улыбнулся, — это я радуюсь, точнее — аллэ'виллаэ…
— Чего? — шут нахмурился. — То есть как «вы»? Вы же тут? А там кто орет?
— Вот, смотрите, — фреалсинни поднял одну из фигурок, изображающую его сородича на толстом уродливом скакуне, — вы думаете, это один из нас верхом на каком-то животном? Как человек на лошади, так?
— Так, — подтвердил Хорст.
— На самом деле это одно существо. А то, что вы привыкли видеть — лишь половинка от него, именуемая кори'виллаэ.
Хорст ощутил, что не в силах понять сказанное. Мысль о том, что на свете есть существо, состоящее из двух частей, да еще спокойно обходящихся друг без друга какое-то время, показалась ему дикой…
— То есть вы вот с этим самым, — Авти ткнул в одну из фигурок, — одно целое? Он и вы — одно?
— Именно, — фреалсинни кивнул, — как если бы у вас голова могла слезать с тела и разгуливать сама по себе. У аллэ'виллаэ нет глаз, нет носа и ушей. Кори'виллаэ не может долго ходить, не имеет органов воспроизведения. Когда мы первый раз увидели людей, то сочли их поначалу какими-то странными половинчатыми существами…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
