ему средний палец, но мои конечности словно налились свинцом и стали слишком тяжелыми, чтобы их поднять. Андреас похлопал меня по щеке, и я моргнула.
Его лицо двоилось у меня перед глазами, и я сдавленно усмехнулась.
Он поднял взгляд на Доминика.
– Когда ты в последний раз ее исцелял?
Я не могла сфокусироваться на лице Дома – моя голова тоже не поднималась, – но его голос прозвучал напряженно:
– Вчера днем. Да, прошло много времени, но она ничего не сказала. Казалось, она в порядке.
– Может быть, если бы она не увидела, что тебе ненавистно это делать, то не стала бы притворяться, будто все в порядке, пока не начала буквально падать с ног.
– Я же не отказывался. Уж простите, если я не прыгаю от радости… но я делаю все, что в моих силах.
– Ну, если на этот раз ты полностью выведешь яд из ее организма, мы все можем перестать об этом беспокоиться.
– И тогда нам придется беспокоиться о том, что она сбежит, – вмешался Джейкоб.
– Ты же на самом деле не думаешь, что…
– Ребята! – настойчивым тоном вмешался в разговор Зиан. – Посмотрите на нее. Думаю, Дому нужно вылечить ее прямо сейчас, хоть как-нибудь.
Я опустила подбородок на грудь. По телу пробегала странная дрожь. Я тонула и уплывала одновременно – и тут чья-то рука легла мне на грудь чуть ниже шеи.
Тепло, исходящее от прикосновения Доминика, вернуло меня на землю, и я снова начала чувствовать свое тело. Сердце ровно билось, я вдыхала и выдыхала.
Подо мной пол. За моей спиной – стена. Я все еще здесь. Я никуда не уходила.
Доминик что-то пробормотал другим парням о том, чтобы они дали ему «еще». Я не поняла, о чем он, но мой разум все еще был слишком затуманен, чтобы следить за происходящим. Шаги проследовали сначала в одну, потом в другую сторону.
Меня накрыл второй прилив тепла, и зрение прояснилось. Да, я сидела на полу в коридоре под мерцающим светом работающих от резервного генератора ламп. Воздух наполнял кислый запах: ох, точно, меня же вырвало.
Я скорчила гримасу и ухитрилась выпрямиться и сразу же отойти от лужи. Доминик тоже выпрямился, смахивая с ладони о свою парку что-то похожее на пыль.
Он не встретился со мной взглядом. Андреас сказал, что ему это ненавистно – то, что приходится меня лечить.
Я старалась. Очень сильно старалась не прибегать к его помощи, но ничего не сработало.
Андреас осторожно коснулся моей руки.
– Теперь у тебя все нормально?
От стыда мое лицо залилось краской. У меня все было нормально, пока… пока все это не произошло.
– Да, – грубо ответила я. – Прости. Это все настигло меня слишком быстро. Я в порядке.
Я перевела взгляд на Дома:
– Спасибо.
Он слегка кивнул. По выражению его лица я не могла понять, зол ли он или просто устал.
Мимо нас прошел Джейкоб.
– Давайте посмотрим, куда, черт возьми, мы попали.
Пока мы все вместе шли за ним по коридору, я убрала ненужный больше фонарик в карман.
– Там есть диспетчерская, и она очень похожа на ту, которая находится на объекте, – обоих объектах, что я видела.
Губы Андреаса по-прежнему были задумчиво поджаты, но он оживился от любопытства.
– Здесь есть лестница, которая ведет еще глубже вниз?
– Я такого не видела, но специально не искала. Хотела для начала вас всех впустить.
Я поводила ногой по пыли на полу, и несколько комков взлетели в воздух.
– Вряд ли нам стоит опасаться того, что кто-то все еще здесь работает.
Зиан фыркнул.
– Нет, если только они не летают по воздуху и совсем не убираются.
Мы прошли мимо комнаты, где я свалилась с потолка, и двинулись вперед. Коридор разветвлялся – совсем как вентиляционная система. Пройдя по коридору налево, мы наткнулись на несколько комнат с толстыми панелями управления на дверях, и меня пробрала дрожь.
Они напоминали замки на наших камерах.
Но двери этих комнат оказались слегка приоткрыты – они были не заперты. Заглянув в одну из них, я обнаружила, что смотрю на низкий столик, небольшой комод и детскую кровать.
Как и остальная часть подземного здания, все здесь покрылось толстым слоем пыли. И, как и в остальных комнатах, внутри мы не встретили ничего, кроме мебели: на стенах ничего не висело, на столе или комоде не осталось безделушек, в кроватке не лежало одеяло.
Но прежде здесь кто-то жил. На стене осталась неглубокая вмятина, как будто в нее с огромной силой швырнули игрушку, а на каркасе кроватки – зазубрины, будто дерево драли начинающими расти зубами… или когтями.
Я оторвала взгляд и прошла вперед, чтобы выдвинуть ящики комода. Они тоже пустовали, и все, что я почувствовала, это слабый запах пластика.
– Они покинули это место, но, должно быть, решили, что крупную мебель проще будет оставить, – догадался Джейкоб, стоя у порога.
Пока он осматривал комнату, его не выдающее никаких эмоций лицо казалось застывшей маской.
Все шесть комнат имели одинаковую планировку. Да, ровно шесть. У меня скрутило желудок, но на этот раз Доминик едва ли мог помочь.
Пройдя еще пару дверей, мы попали в кабинет – куда менее крупный, чем большие переговорные комнаты у входа. Но мебель здесь была лучше: старый дубовый письменный стол, который и правда пах деревом, а не пластиком или металлом; тяжелое кожаное кресло на колесиках; пара высоких книжных шкафов в тон письменному столу.
На верхней части книжных шкафов мы заметили небольшой орнамент – простирающиеся до горизонта верхушки сосновых деревьев. Это напомнило мне ту вырезку с изображением хижины в лесу, которую мы нашли в вещах Урсулы Энгель на ее бывшем рабочем месте.
Меня охватила уверенность.
– Это ее кабинет. Кабинет Энгель.
Андреас провел пальцами по пыли на столе.
– Она купила эту землю, и ее кабинет выглядит лучше всех тех, что мы видели до сих пор. Должно быть, она управляла этим местом.
– Получается, она занимала высокое положение на объекте, так? По крайней мере, раньше. Она принимала много решений?
– Что-то вроде этого, – тихо сказал Зиан, переминаясь с ноги на ногу. – Трудно судить по тем фрагментам, что я слышал. Ты же не думаешь…
– С этого все и началось, – добавил Доминик, когда здоровяк затих. – Это место – самый первый объект, но мы этого не запомнили. Наверное, мы переехали отсюда, когда были еще совсем маленькими.
Между нами повисло неловкое молчание. Каковы шансы, что это не так? Хранители однажды уже перенесли объект – после нашей попытки
