можем просто отнести всю эту консоль какому-нибудь компьютерному эксперту и попросить разобраться.
Я знал, что все это правда. И когда я посмотрел на нее, заранее готовясь к тому, какие эмоции отразились у нее на лице, то не увидел ни малейшего намека на ужас.
Она только что увидела, как я частично трансформировался – прямо перед ней, под светом ламп, а не на расстоянии и в темноте, как во время драки в колледже, – но она не испугалась. Она смотрела на меня так, словно я точно такой же человек, каким был до этого.
Черт, как бы я хотел быть таким человеком.
Мое тело само потянулось к ней, словно магнитом. Она всегда понимала меня лучше других, ведь в ее собственном крошечном теле заключена такая дикая сила…
Я опустил взгляд на свою руку, уже поднимающуюся, чтобы коснуться ее руки, и в моей памяти вспыхнул образ. Эта рука, когтистая и окровавленная. В ушах стоит крик. Кровь, столько чертовой крови на мне и вокруг…
Я одернул себя и тут же вскочил на ноги.
– Ты ничего не понимаешь!
Глядя на меня, Рива моргнула. Теперь ее тело напряглось – именно такой реакции я и ожидал до этого.
– Зиан? Я просто пыталась…
В моем срывающемся голосе слышалось рычание:
– Не надо пытаться. Просто уйди с моего пути. Ты понятия не имеешь, с чем я имею дело. Все, что ты можешь – это отрастить хорошенькие коготки и заостренные ушки.
– Я…
Не хотелось слышать ни единого ее слова.
– Черт, да ты понятия не имеешь, насколько все плохо… ты ничего не знаешь. Держись от меня на хрен подальше.
Потому что я причиняю людям боль, и даже после всего случившегося я не хочу причинять боль тебе.
Последнюю часть я не смог произнести вслух. Она застряла у меня в горле, но, наверное, это все равно ничего бы не изменило.
У Ривы изменилось выражение лица. Затем она вскочила и выбежала из комнаты, предоставляя мне пространство, которого я и требовал.
И оставляя меня чувствовать себя еще большим монстром, чем раньше.
Так будет лучше, сказал я себе, опускаясь обратно на пол. Так мы будем в большей безопасности.
Мы оба.
Глава 23. Рива
Когда я в уже пятый раз проходила по коридору с детскими комнатами, то случайно взглянула на стену под таким углом, что заметила на гладкой поверхности крошечные швы.
Остановившись, я отступила на пару шагов, чтобы убедиться в том, на осмысление чего моему разуму потребовалась пара секунд. По стене и правда проходила едва различимая линия, похожая на край скрытой секции.
– Ребята! – позвала я, подходя к стене и прижимая руку к поверхности прямо у шва. – Я нашла кое-что еще.
Но руками мне не удалось отодвинуть перегородку. Джейкоб и Андреас подбежали первыми. Джейкоб, естественно, нахмурился.
– Ты нашла стену? – спросил он с оттенком сарказма.
Я закатила глаза.
– Думаю, здесь есть скрытый дверной проем – как в лаборатории, где раньше работала Энгель. Если посмотреть под правильным углом и с нужного места, можно увидеть его край.
Андреас уже подошел ближе и теперь стоял, склонив голову набок.
Он слегка усмехнулся.
– Вот оно что. Зиан, должно быть, это пропустил.
– Он слишком занят попытками играть в инженера, – пробормотал Джейкоб, но наряду с раздражением в его голосе слышалась нотка нежности, чего я никогда не замечала, когда он говорил обо мне. – Зиан в основном осматривал комнаты, а не коридоры.
Он повысил голос, чтобы его было слышно остальным.
– Зи, тащи сюда свою задницу. Нам нужны твои рентгеновские глаза.
На его зов пришел не только Зиан, но и Доминик – он вышел из комнаты, которую обыскивал.
Когда Джейкоб направился к стене, я отступила в сторону, предоставляя Зиану как можно больше пространства. В ушах все еще звучала произнесенная им тирада.
Ты ничего не знаешь. Держись от меня на хрен подальше.
Даже при воспоминании об этом у меня начинало жечь в уголках глаз. Пытаясь успокоиться, я начала медленно и глубоко дышать.
У Зи всегда был вспыльчивый характер, который он с трудом сдерживал. Наверняка он повел себя более резко, чем хотел.
Но он никогда раньше так со мной не разговаривал – даже на прошлой неделе, когда Джейкоб обвинял меня во всех смертных грехах. Неужели сейчас я расстроила его сильнее, чем раньше?
Как, черт возьми, это произошло? Как я умудрялась все портить?
У меня не находилось ответов на эти вопросы, поэтому я изо всех сил постаралась сосредоточиться на нынешнем разговоре.
Зиан, похоже, заметил внутренний механизм, открывающий перегородку, потому что он указал на определенное место чуть дальше от шва, примерно на уровне груди. Джейкоб встал там и оперся руками о стену, чтобы ему было проще использовать свою способность.
Он закрыл глаза. Его точеное лицо сосредоточенно напряглось, отчего его красота стала еще поразительнее, чем обычно.
Мы все ждали, затаив дыхание. Повисла тишина, а затем в стене раздается механический скрежет.
Шов расширился, и перегородка отодвинулась назад, открывая не проем, а настоящую дверь – прочную, из натурального дерева, в отличие от окрашенных стальных дверей, которыми здесь закрывались все остальные комнаты. На двери даже красовалась бронзовая ручка.
Секунду мы смотрели на нее, словно опасаясь со стороны двери какой-то смертоносной атаки. Затем Андреас, усмехнувшись и покачав головой, потянулся к ручке.
Она легко повернулась – оказалось не заперто. Когда он толкнул ее внутрь, то в комнате автоматически зажегся свет.
Один за другим мы проскользнули в эту потайную комнату. Андреас тихо присвистнул. Остальные просто раскрыли рты.
Как и в остальных комнатах, что мы здесь нашли, все поверхности покрывала пыль, которая придавала каждому цвету сероватый оттенок. И тем не менее сразу становилось очевидно, что это помещение совсем не похоже на другие.
Как и входная дверь, стены были обшиты панелями из натурального дерева – слегка изогнутыми, будто имитирующими изгибы сложенных друг на друга бревен. Когда я провела ногой по пыльному полу, то увидела крепкие деревянные доски.
Комнату разобрали, оставив только самую крупную мебель – предметы, которые, как мне показалось, было бы труднее всего быстро и незаметно убрать, – но даже они сильно отличались от всего остального, что мы видели в этом месте.
Вдоль одной стены стоял замшевый диван, такой пухлый, что мои конечности свело от желания опуститься на него и почувствовать, насколько он удобен. Он был повернут к облицованному камнем камину – пустому, если не считать черных полос, подтверждающих, что
