Тот ударил Алекса ногой в живот, и Алекс отшатнулся, ловя ртом воздух. Самолёт всё быстрее и быстрее нёсся по взлётной полосе.
На лбу Хенрика внезапно выступил пот. В глазах читалось смятение. Он увидел, как зажглась лампочка, которая сигнализировала о том, что открылась дверь и салон разгерметизирован. Самолёт уже ехал со скоростью больше двухсот километров в час. Диспетчеры, судя по всему, уже поняли, что случилось, и сообщили обо всём властям. Если он остановится сейчас, то его арестуют. Но рискнёт ли он взлететь?
А потом заговорил бортовой компьютер.
– V1…
Компьютерный голос. Совершенно бесстрастный. Фраза, синтезированная электронными цепями. И именно эту фразу сейчас меньше всего хотелось услышать Хенрику.
Обычно за скоростью следит второй пилот, называя её вслух. Но Хенрик был один, и он мог рассчитывать лишь на автоматизированную систему. Компьютер сообщил ему, что самолёт достиг скорости двести сорок километров в час – V1, так называемой скорости принятия решений. Он ехал уже слишком быстро, чтобы остановиться. Если Хенрик попытается отменить взлёт, если включит реверсную тягу, то самолёт разобьётся.
Это момент, которого боится любой пилот, – и самый опасный момент любого полёта. Из-за принятого в этот момент неправильного решения разбилось больше самолётов, чем по любой другой причине. Буквально все инстинкты кричали Хенрику, что нужно остановиться. На земле безопаснее. Лучше разбиться здесь, чем упав с высоты полутора тысяч футов. Но если он сейчас попытается остановиться, то точно потерпит крушение.
Он не знал, что делать.
* * *
В пакистанском городе Кветта садилось солнце, но жизнь в лагере для беженцев была, как всегда, оживлённой. Сотни людей, сжимая в руках одеяла и переносные плитки, сновали по миниатюрному палаточному городку, а дети, многие из них – одетые в тряпьё, стояли в очереди на прививку. На скамейке в ряд сидели женщины и шили стёганое одеяло.
Воздух на гряде Паткаи в Мьянме, которая когда-то называлась Бирмой, был прохладным и свежим. Ветер разносил на высоте полутора тысяч метров запахи сосны и цветов. В половину девятого вечера большинство жителей холмов уже спали, лишь несколько пастухов следили за стадами. Ночное небо было усыпано тысячами звёзд.
В Колумбии, в регионе Ураба, начался новый день, и на деревенских улицах чувствовался запах шоколада. Кампесины – жёны фермеров – начали работать ещё на восходе; они обжаривали какао-бобы, потом снимали шелуху. У дверей их домов собирались стайки детей, привлечённые потрясающим ароматом.
А в высокогорьях Перу, к северу от Арекипы, целые семьи в разноцветных одеждах шли на рынок, неся с собой маленькие узелки с фруктами и овощами на продажу. Женщина в шляпе-котелке сидела возле ряда мешков, наполненных разными пряностями. Мальчишки, смеясь, гоняли по улице мяч.
То были цели, выбранные ракетами, которые парили далеко в космосе. Они – и тысячи, миллионы людей, похожих на них. Они не были ни в чём виноваты. Они просто жили своей жизнью.
И никто из них и не подозревал, что к ним уже приближаются смертоносные ракеты. Никто не представлял, какой ужас в скором времени ждёт их.
На Борту номер один всё закончилось очень быстро.
Крэй раз за разом бил Алекса кулаком в висок. Алекс всё ещё цеплялся за пистолет, но хватка быстро ослабевала. В конце концов он упал, окровавленный, без сил. Лицо опухло от ударов, глаза были полузакрыты.
Спасательный трап торчал из самолёта почти горизонтально. Поток воздуха толкал его назад, в сторону крыльев. Самолёт уже ехал со скоростью триста километров в час. Меньше чем через десять секунд он должен был взлететь.
Крэй в последний раз поднял пистолет.
А потом вскрикнул, когда что-то в него врезалось. Сабина! Она схватила тележку и воспользовалась ею, словно тараном. Тележка ударила его под колени. Ноги Крэя подкосились, он потерял равновесие и упал назад, на тележку, выронив пистолет. Сабина прыгнула к пистолету, чтобы добраться до него быстрее Крэя.
А потом встал Алекс.
Он быстро рассчитал расстояния и углы. Он точно знал, что нужно делать. С громким криком он бросился вперёд, вытянув руки. Его ладони врезались в бок тележки. Крэй закричал. Тележка с лежащим на ней Крэем пронеслась по главному салону и вылетела в открытую дверь.
И там она не остановилась. Спасательный трап слегка склонился к земле, которая неслась под ним с невероятной скоростью. Его удерживали ветер и сжатый воздух внутри. Тележка выскочила на трап и покатилась вниз. Алекс, шатаясь, дошёл до двери – как раз вовремя, чтобы увидеть, как начинается увеселительная поездка в ад. Тележка с Крэем съехала почти до половины трапа. Ветер подталкивал его назад, к крыльям.
Дамьен Крэй оказался возле двигателя номер два.
Последним, что он увидел, была зияющая пасть двигателя. Затем его подхватил ветер. С ужасным неслышным криком он влетел прямо в двигатель – вместе с тележкой.
Крэй превратился в фарш. Хотя нет, он просто испарился. За секунду он превратился в облачко красного газа, быстро растворившееся в атмосфере. От него не осталось просто ничего. Но вот металлическая тележка оказала чуть большее сопротивление. Послышался хлопок, громкий, как пушечный выстрел. Из сопла вырвался огромный язык пламени, и двигатель развалился на части.
Самолёт потерял управление.
Хенрик решил всё-таки отменить взлёт и пытался замедлить ход, но было уже слишком поздно. Один двигатель вдруг перестал работать. Под другим крылом по-прежнему работали оба двигателя, и из-за этого самолёт резко накренился влево. Алекс и Сабина свалились на пол. Повсюду вокруг перегорали и сыпали искрами лампы. Всё, что не было закреплено, взлетело в воздух. Хенрик пытался удержать самолёт, но его усилия были безнадёжны. Самолёт унесло со взлётной полосы, и там всё и закончилось. Мягкая земля не могла выдержать такого огромного веса. С ужасным скрежетом оторвалось шасси, и самолёт завалился набок.
Пол ушёл из-под ног Алекса; казалось, что самолёт сейчас перевернётся вверх тормашками. Но в конце концов он остановился. Двигатели смолкли. Самолёт остался лежать на боку, и в воздухе раздался вой сирен – по взлётной полосе к нему уже спешили пожарные и «Скорая помощь».
Алекс попытался встать, но ноги не слушались. Он лежал на полу, в глазах начинало темнеть. Но он знал, что терять сознание ещё рано. Его работа ещё не окончена.
– Саб? – позвал он и с облегчением увидел, как она поднялась и подошла к нему.
– Алекс?
– Поднимись в комнату связи. Там есть кнопка. Самоуничтожение.
Она недоумённо взглянула на него; Алекс схватил её за руку:
– Ракеты…
– Да. Да… конечно.
Сабина была в шоке. Слишком много всего произошло. Но она поняла. Шатаясь, она поднялась по лестнице, опираясь на
