Читаем без скачивания Книга, в которой исчез мир - Вольфрам Флейшгауэр

К нему подошел Фойсткинг.

— Бедняга, — сказал он и хотел поддержать Николая под руку. — Идите сюда, садитесь к нам.

Но Николай оттолкнул его руку. Что здесь происходит?

— Где мы? Что случилось?

Теперь навстречу ему поднялся Хагельганц.

— Прошу вас, лиценциат, это было простое недоразумение. Выпейте глоток, это поможет вам.

Он протянул ему бокал. Николай взглянул на бокал, взял его в руку, поднес к губам и выпил. Этот человек был прав. Это было как раз то, что ему сейчас было нужно. Он медленно подошел к столу и сел. При этом он посмотрел в зеркало и взглянул на свое лицо. Боже! Верхняя губа распухла и безобразно выступала вперед. Запекшаяся кровь покрывала большую часть лица. Он выглядел как мертвец.

— Что случилось? — снова спросил он.

— Вы попали в руки ансбахских егерей, — ответил Фойсткинг. — Вот и все.

— И?.. — Николай по-прежнему ничего не понимал. Почему именно с ним обошлись так жестоко, в то время, как все присутствовавшие в комнате, очевидно, вообще не пострадали? Камецкий сел напротив него и налил еще вина.

— Кто-то выследил нас вчера и донес кастеляну. А тот уже поднял тревогу и вызвал егерский корпус.

Николай попытался привести в порядок свои мысли. Неужели их взяли в плен?

— Где советник юстиции?

— Все еще беседует с капитаном. Мы пока не знаем, что из всего этого выйдет, но скорее всего нас просто отпустят с миром еще сегодня.

Николай долгим взглядом уставился на Камецкого.

— Вам надо было остаться с нами, — сказал Камецкий, немного помолчав. — Тогда с вами бы ничего не случилось. Господин ди Тасси быстро все разъяснил егерям.

Разъяснил? Слово прозвучало как насмешка. Но он слишком устал, чтобы задумываться над этим.

— Кто стрелял? — спросил он немного погодя.

— Капитан. Это был предупредительный выстрел. Мы с Фойсткингом сразу попали к нему в руки. По счастью, тут появился ди Тасси и уберег нас от того обращения, какое выпало на вашу долю. Капитан принял нас за обычных воров.

Обычных воров. Еще одно сбивающее с толку выражение. Разве они пришли сюда не в поисках иллюминатов? Разве не подозревают маркграфа, приславшего сюда егерей, в поддержке этой злодейской секты? А теперь, напротив, их самих держат здесь за воров. Как вместить все это в голову?

Он откинулся на спинку стула. Вино оказало свое благотворное действие, в голове перестало стучать. Через некоторое время открылась дверь, и в комнату вошел советник юстиции. Он бросил на Николая короткий взгляд и оповестил всех, что через час они могут ехать. Это было все.

Кажется, сотрудники ди Тасси нисколько не удивились этому известию. Да, это его личная беда, что он ничего не понимает в тех событиях, которые происходят вокруг него. Почему их отпускают? Маркграф больше не находится под подозрением? Николай беспомощно сидел на стуле, опасаясь, что каждое движение может усугубить беспорядок и путаницу в его голове.

Только когда они собрались, он наконец понял, где они вообще находятся. Все это время они провели в одном из домов, которые собирались обыскивать. Площадь была заполнена солдатами, которые с любопытством поглядывали на них. Он не мог узнать среди них тех, кто так славно его отделал.

Капитан отсалютовал советнику и отправился к своим людям. Николай не верил своим глазам. Все выглядело так, словно эти двое были давно знакомы друг с другом. Что за комедию здесь разыгрывают?

— Вы в состоянии ехать верхом, лиценциат?

Это был единственный вопрос, который ему задал ди Тасси.

Николай молча кивнул. Он не мог, не имел права показать ему даже часть той ненависти, которая начинала закипать в его душе. Ди Тасси — чудовище. Магдалена была права. Он был на волосок от гибели от того, что советник юстиции ошибся в расчетах, и единственное, что его интересовало, — может ли лиценциат ехать верхом?

— Вам не кажется, что вы должны мне кое-что объяснить? — спросил Николай, когда они отошли от солдат и те не могли их услышать.

Ди Тасси обернулся к нему:

— Вам надо было оставаться со мной. Почему вы этого не сделали? Тогда с вами ничего бы не случилось. Я не могу отвечать за то, что вы не подчиняетесь приказам. За то, что с вами случилось, несете ответственность только вы сами.

Подчиняться? Нести ответственность?

— Почему нас отпустили? Что это за солдаты?

— Это люди маркграфа. Они думали, что мы воры.

— И?.. Почему воров так просто отпустили на свободу?

Ди Тасси с недовольным видом посмотрел на врача.

— Держите себя в руках, Рёшлауб. Я понимаю ваше недовольство. Я очень сожалею о том, что произошло. Но вы сами во всем виноваты. Это недоразумение, не более того. Ансбах непричастен к преступлениям. Я ошибся. Мы прекращаем расследование. Завтра вы отправитесь домой.

Николая больше оскорбил тон, каким были произнесены эти слова, нежели сами слова. Он ни о чем не должен был знать.

— Ах вот как, — произнес врач. — А нападения? Ваши иллюминаты? Что с ними случилось? А деньги Альдорфа? Яд? Все это тоже не более чем недоразумения?

— Молчите! — набросился на него ди Тасси. — Нет никакого яда. Забудьте обо всем этом деле. Сегодня я заплачу вам, и вы вернетесь в Нюрнберг. Вам все понятно?

Николай натянул поводья, и его лошадь встала как вкопанная. Он больше не интересовал ди Тасси. Остальные проехали мимо Николая с непроницаемыми, ничего не выражающими лицами. Врач подождал, когда между ним и остальными образовалось значительное расстояние, а потом последовал за ними, не сводя исполненного ненависти взгляда с фигуры человека, возглавлявшего маленькую кавалькаду.

23

Когда они прибыли в Хольфельд, навстречу им вышел курьер, оставленный стеречь Магдалену. Он о чем-то возбужденно переговорил с ди Тасси, и тот немедленно поспешил в дом. Когда остальные вошли в усадьбу, советник уже увел девушку к себе. Николай слышал, как она жалобно что-то говорила и плакала.

В их отсутствие она пыталась похитить документы. Однако курьер внимательно следил за ней и, застав ее на месте преступления, применил силу. Николай больше ее не видел. Никто не имел возможности ее видеть, кроме самого ди Тасси, который заперся с ней в комнате и в течение трех часов допрашивал Магдалену. Было слышно, как он кричал и ругался. Затем в течение часа стояла тишина. Потом раздался сильный треск или удар, что-то с грохотом упало на пол, и резкий голос советника заполнил оглушительным криком весь дом.

Этого Николай вынести не смог. Несмотря на свое отвратительное самочувствие, он вышел из дома, чтобы только не слышать больше этих ужасных звуков. От них ему становилось еще хуже. Им овладело мрачное настроение. События последних дней подавили его, полностью лишили сил.

И вот теперь еще и это! Как могла Магдалена поступить столь неосмотрительно? Тяжело дыша, он с трудом шагал по лесу в мертвенном свете раннего декабрьского вечера. При каждом вдохе боль отзывалась в легких, словно их резали на части. Он остановился, прислонился спиной к камню и огляделся. Как он вообще оказался здесь, с этими людьми? Какая цепь обстоятельств вырвала его из относительно надежной жизни в Нюрнберге и поставила перед необходимостью принятия решений, ведущих в полную неизвестность?

Он должен сделать что-нибудь, чтобы помочь ей. Он едва ли мог себе представить, на что решится ди Тасси, если убедится в том, что девушка может вывести его на след людей, за которыми он охотится. Или он уже перестал на них охотиться? Может быть, все внезапно и вдруг переменилось? Николай должен с ним поговорить. Он — поговорить с ди Тасси? Он уныло взглянул в сторону усадьбы. Николай понимал, что это бессмысленно. У него не было ни малейшей возможности повлиять на этого человека. Кроме того, завтра его попросту отошлют домой. Об этом ему уже было недвусмысленно сказано. Он будет вынужден вернуться в Нюрнберг. Забыть все это дело. Всего несколько дней назад он воспринял бы этот приказ с превеликой радостью. Но теперь? Возможно, он примирился бы с тем, что никогда не узнает, что творилось в замке Альдорф. Но он не мог просто так оставить в беде Магдалену!

Николай принялся ломать голову. Но обстоятельства представлялись ему все более запутанными, чем дольше он о них размышлял. У него не было даже времени на то, чтобы привести в порядок свои мысли по поводу вчерашних откровений Магдалены. Итак, она была сестрой этого Филиппа Ланера. С другой стороны, этот последний убил Максимилиана Альдорфа. Но почему он это сделал? Что говорил по этому поводу Зеллинг? Студенческая ссора. Драка между членами разных студенческих корпораций. Ланер был казнен за это убийство. Но перед казнью Магдалена дала брату слово наблюдать за семьей мертвого Максимилиана, так как там существовал какой-то страшный яд. Яд неповторимый и ужасный, настолько ужасный, что, очевидно, о его существовании знали вообще всего несколько человек. Как она выразилась? Яд, который каждый может приготовить, никто не может хранить и ни один человек не знает, как лечить отравление им. Что это вообще могло быть? И какой цели служил этот яд?