— Отец!
— Кир, послушай… — замолкаю, зная, что по привычке меня сейчас перебьют. Но мужчина молчит, крепче сжимая руль. Действительно слушает. — Я пыталась тебе сказать. Сначала это было забавно, а потом… Просто не говорила правды.
— Отец!
Кирилл выглядит так, словно его знатно пришибло. Лицо бледное, глаза сужены. Смотрит только на дорогу, не превышая скорость даже в сорок километров, хотя город пустой.
Ощущение, что кто-то сообщил мужчине, что строительство домов больше не нужно. Фирма закрывается, но перед этим уходит Артёму. И вообще, он приёмный, а на город летит метеорит.
Не хило его пробрало, на самом деле. Не ожидала такой реакции. Думала, что успокоится и всё примет. В плане, дочь депутата же лучше, чем эскортница. Но, кажется, что для Кира это хуже.
— Отец, — киваю, а после улыбаюсь, когда его ладонь накрывает моё колено, отодвигая край платья. — За маму услышишь, наверное, ещё хуже будет?
— А мама кто? Будущий мэр? Ты давай, Лиз, не жалей меня. Добивай, каким я слепым идиотом был. Подожди, ты говорила, что она работает в ресторане.
— Да. Работает. Это… Её ресторан. Можешь оценить, насколько мой отец хотел попасть на ужин к Ивану Васильевичу. Потому что в этот ресторан ему ходить нельзя.
— Ресторан, блядь!
Не сдерживаю смех, потому что это очень забавно. Как мужчина реагирует на все новости, переваривает их. Это не страшно, пусть почувствует себя идиотом.
Это полезно.
Зато хоть не перебивает больше.
— Если бы ты мне дал всё объяснить за это время, то не реагировал бы так.
— Лиз, а если я сейчас начну рассказывать о том, почему расстался с Мари? Я… Окей, я долбаеб, признаю. Не нужно было тебя перебивать. Не только потому, что такие новости. Просто… Надо было выслушать, видел, что это важно для тебя, но не мог остановиться. Ревность тупое чувство.
— Это ведь прошлое.
К Мари я Кира не ревную, почти. Скорее, просто неприятно видеть её за одним столом. Говорить, стараться сдерживать сарказм, чтобы не показаться совсем уж стервой родне Кирилла.
Но…
Мари сейчас с Артемом, она давно не угроза. И я уверена, что даже при желании девушки вернуться, мужчина бы её не принял. Не из тех, кто простит такое предательство.
И это успокаивает.
— Я знаю, что прошлое. Что ты не бегаешь ни к кому и прочее. Но это не объясняется, Лиз. И не вопрос доверия, иначе бы вообще никуда не пускал. Просто хочу, чтобы ты была только моей.
— Я и так твоя, — признаюсь, кусая губы. — И никому до этого не принадлежала. И вообще, кстати, я не вещь, чтобы быть чьей-то.
— И вообще, кстати, — передразнивает, а ладонью сильнее сжимает моё бедро. — Может, к тебе поедем? Заберём вещи.
— Зачем?
Хмурюсь, не понимая. У Кирилла в квартира уйма моих вещей. Не пыталась метить территорию, как некоторые. Захотел бы кого-то привести — снял бы номер в отеле, это не проблема.
А так — пижамы и сменной одежды, если мне нужно было ехать в университет было достаточно. Ну и эскизы нарядов валялись по всей квартире, а мужчина, любитель чистоты, ничего не говорил.
— Ну, если ты хочешь переехать жить без вещей — твоё право. Ты ведь согласилась, не отмотать.
— Я не соглашалась. Ты должен был меня убедить.
— Авансом переедешь. Отец, блин.
Как только машина Кирилла тормозит во дворе, тянусь к нему. За его метаниями и самокопанием наблюдать весело, но не слишком. Поэтому целую, зарываясь пальцами в волосы.
Он ведь попросил переехать ещё до того, как узнал, кто я такая. Не обращал внимания на это, пусть и пребивал. Не поднимал темы, не упрекал. Не проверял телефон с подозрениями, даже когда написывали ребята из группы.
И мне очень хочется показать насколько я это всё ценю. Как для меня важно такое отношение. Пусть Кир и убивает двадцать часов в сутки на работу, но всё равно не забывает обо мне.
— Маленькая врушка, — усмехается мне в губы, оттягивая нижнюю зубами. В ответ на это тяну его волосы, навалившись с новым поцелуем. — В следующий раз затыкай меня. Хоть сообщение посылай. Иди сюда.
— Кир!
Возмущаюсь, потому что ситуация в начале вечера повторяется. Мужчина легко отщелкивает мой ремень безопасности, тянет на себя сверху. Его руки забираются под платье, мнут талию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
А поцелуи похожи на укусы. Кир будто не может оторваться и я тоже. Не была никогда зависима от кого-то, даже в семье или с подругами. Но одиночество теперь кажется чем-то неприятным. Без мужчины сложно, когда привыкаешь валяться с ним на одной кровати весь вечер.
— Скажи, что у тебя завтра выходной, — прошу, проезжая лоном по его паху. Чувствую каменный стояк в брюках. — Я попрошу Ивана Васильевича тебя уволить. Он послушается.
— Дед, скорее, тебя припашет к делу, — угрожает шепотом, касаясь меня между ног сквозь белье. — Раз мы идём в ногу с современностью и думаем о блоге.
— Да? Что вы решили? И на какой платформе будете делать?
— Лиз, помолчи. Я не буду обсуждать работу в то время, как собираюсь тебя трахнуть.
Мы в машине. В моём дворе. А Кир игнорирует всё, стягивая с меня трусики. Скользит по влажным складком, ласкает клитор. Заставляет уронить голову на его плечо, всхлипывая.
Приподнимается вместе со мной, не перестает целовать, пока спускает свои брюки. Кир входит резко, не в силах удержаться. Он вечно мечется между убийственной нежностью и грубой страстью.
Не знаю, чего ждать в следующий раз, как подстроиться. Но когда пульс бьется в каждой клеточке, затмевая разум, никаких вопросов не остаётся. Только желание, которое выплескивается моими стонами.
Кирилл двигается быстро, давит на поясницу. Его член погружается в меня, а после резко покидает. Ведёт по лону, задевает чувствительный клитор, снова врывается.
— Кир! — кусаю губы, потому что это безумие.
— Тише, нам не нужны лишние свидетели. Ты же сможешь быть тихой?
Киваю, прикрывая глаза. Мужчина целует, чтобы наверняка заткнуть. А тело разрывает вспышками тепла, которое медленно стекает вниз. Закручивает меня, бросая в жар.
И при всём желании не могла бы остановиться. Даже если сейчас во двор выйдет толпа, если приедет полиция, отец и президент — не смогу оторваться. Так хорошо, умопомрачительно.
Меня потряхивает с каждой секундой всё сильнее, голова кружится. Вдыхаю аромат мужчины, сама двигаюсь, опускаясь на него. Где-то за пределами сознания чувствую, как руль упирается в поясницу. Как затекают ноги и резинка белья неприятно впивается в кожу.
Но это всё — далеко, не в моей реальности.
— Кир!
Не сдерживаюсь, кричу любимое имя, когда меня накрывает оргазмом. Он стремительно проносится по венам, заставляя кровь кипеть. А после накрывает приятным опустошенным.
Обхватываю мужчину за шею, часто дышу. Не могу успокоиться, вспомнить кто я такая, что здесь делаю. Почему так хорошо, когда пальцы Кира касаются моего лица.
— Охрененная, Лиз. Такое обращение подходит?
— Не при всех.
— А при всех? Любимая? — спрашивает невинно, хотя его член всё ещё во мне, будоражит последними пульсациями. — Потому что, Лиз, я люблю тебя. И мне плевать, люблю я девочку по вызову или дочь депутата.
— Я… Я тоже тебя люблю, Кир.
Мне дико хорошо.
Я счастлива.
Ровно восемьдесят три часа и плюс минус пару минут.
А потом мне приходят фотографии, где мой мужчина с другой.
И да, он-таки додумался снять номер в отеле.
Глава 37
Кирилл
— Иван Васильевич, — откидываюсь в кресле, тру глаза. Работа изрядно выматывает, когда мимо очереди просовывают проекты. — Я не буду заниматься домом Виктора Леонидовича.
— Что ещё за новости? Я тебе всё сказал.
— Дед, у тебя полная фирма тех, кто занимается этим же. Я веду дохрена проектов, я не вывожу ещё и это. Нет, вывез бы, но не хочу. Конкретно дело отца Лизы — не хочу.
