Лиза упирается стопами о мои колени, наклоняется ближе. Перебирает пальчиками мои волосы, мягко и легко. Проводит пальцами по щетине, ласкает кожу.
— Мне нравится, как ты на меня смотришь, — выдает внезапно и вполне серьёзно. — Лучше, чем на свою смету. Я не обиделась, что ты не забрал. Взяла такси, не проблема.
— Нет, Лиз. Проблема. Я понимаю, что вообще не бываю дома, занят. Я разберусь. Съездим в отпуск? Куда-то на море?
— Кир, я не твоя бывшая невеста, не нужно меня покупать подарками или поездками. Я всё понимаю.
— А не должна. Иван Васильевич был уверен, что ты возьмешь меня под каблук. В шесть дома, никаких переработок.
— Он просто переживал, Кир, что ты гробишь себя на работе. Ты слишком похож на него. И вы оба трудоголики, каких не поменять. Поэтому я не собираюсь тебя менять. Мне комфортно так, как есть.
И сразу память режет её словами. Когда она играла фальшивую невесту, когда притворялась стервой-дурой перед родными. И говорила о том, что ей важен комфорт, а всё остальное — пустяки.
Я, блин, землю переверну, если нужно будет. Но сделаю так, чтобы ей со мной всегда было комфортно. Не приходилось брать такси или «учить меня» зеркальным поведением.
С Машей исправляться не хотелось, а с Лизой хочется проводить всё свободное время. Даже работая, но чтобы она сидела рядом. Пусть заберется в кресло в углу, рисует свои эскизы. Но на виду.
Чтобы мог подняться, подойти к ней. Обнять, поцеловать. Не отпускать далеко. Никаких больше командировок, точно. Для этого есть другие люди, пускай катаются.
— Кир, я рожаю.
Запрыгивает на меня месяц спустя. Обвивает конечностями, приехав из университетской поездки. Целует в губы, кусает их и ластится. Тихо вскрикивает, когда падаю вместе с ней на кровать.
— Уже не так страшно, Лиз.
— А я не пугаю, я тренирую. Месяцев через восемь пригодится.
Улыбается коварно, ещё и ее грудь вздымается. Не даёт сразу осознать сказанное. А когда гайки в мозгу становятся на месте, сильнее наваливаюсь на девушку.
Мы не планировали, не говорили о детях вообще. Последние полгода были не до этого. Да и хватило орущего карапуза Артёма, который появился пару недель назад.
Единственная причина, почему я не посадил Мари, что она была беременной. Сукой редкостной, но матерью моего племянника. И бывшей невестой.
Но на семейных праздниках Мари больше не было. Потому что не собираюсь видеть девушку, которая пыталась навредить моей Лизе. Офигенно придумала, ничего не скажешь. Настолько хотела хорошо жить, под крылом генерального директора, что опустилась до измен, угроз и похищения.
Понимала, что я играть свадьбу не планирую быстро, а вдруг брошу… И самое хреновое в том, что я бы не бросил. Жил бы с гнилым человеком и не понимал. Если бы Мари не решила окрутить моего брата. Он быстрее бы замуж позвал, а условие "брак равно фирма" ходило давно.
Я до последнего был уверен, что Мари ни при чём. Максимум — ревность бывшей, чтобы ни с кем новым не встречался. А нет, всё намного меркантильней. Если у меня появлялись отношения и невеста — желанные деньги вытекали из рук.
— Кир, — Лиза возится подо мной, теряет весь весёлый настрой. — Ты не рад? Я…
— Рад, Лиз, очень рад. Мы не планировали… Но я рад.
— Это хорошо, Вельский. Но замуж по залёту я не собираюсь, если что.
— Да-да, я понял.
Естественно.
Спать она со мной не собиралась.
Встречаться тоже.
И замуж не пойдёт, естественно.
А у самого в голове уже картинки, где покупать обручальное кольцо. Если Лиза не будет против, можно всё по-домашнему организовать. Не хочу толпы и с кем-то делить девушку.
— Кир, я серьёзно. Никакой свадьбы.
— Никакой свадьбы. Хорошо.
Свадьбу мы играем в декабре.
Лиза
— Кир, я тебя убью.
Выворачиваясь из рук мужчины, но тот не отпускает. Прижимается, гладит мой живот. Ощущение, что это он любит больше, чем меня. Едва надавливать пальцами на кожу, спрашивать, когда начнёт биться ребёнок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ты меня любишь, Лиз. А я — тебя.
Я не понимаю, как позволила себя уговорить. Мне двадцать один, а я собираюсь замуж за этого нахала. И ещё беременна, скоро десять недель. И толпа гостей внизу.
Немного, на самом деле. Около пятидесяти. Наши родственники и друзья, никаких гостей «потому что нужно». Отец бурчал, что так не делается. Иван Васильевич смотрел косо, но это мелочи.
А сейчас стою перед зеркалом в одном белье, встречаюсь в отражении со взглядом Кира. И не понимаю, зачем вообще ввязалась. Ребёнка можно и без брака растить. А штамп ничего не решит, на самом деле.
Фирма у Кирилла уже есть, без условий. Мы живем вместе, притираемся. Ездим на выходные загород. И после того, как у меня на пальце появилось кольцо, ничего не изменилось.
— Вельская, — ну, кроме обращения Кира ко мне. — Так подходит тебя ласково называть? Вельская… Мне очень нравится. А тебе?
— Кир…
— Ну что не так? Ты ведь сама согласилась. Выбирала платье, которое мне не показала. А теперь что случилось?
— Ничего. Просто… Я не знаю. Тебя не пугает, что всё так быстро? Мы даже год не встречаемся. А уже свадьба, ребёнок и…
— По меркам нашей семьи, мы очень долго тянули со свадьбой. Целых полгода, даже больше. Лиз, если ты не хочешь — можем всё отменить. Просто посидеть, отпраздновать беременность.
— А смысл? Штамп в паспорте уже поставили, — ещё вчера расписались, чтобы не гонять по городу. А после отрепетировали первую брачную ночь. Настолько хорошо, что белый лифчик не скрывает засосы на груди. — Так что…
— Можем развестись.
Разворачиваюсь к Кириллу, хватаясь пальцами за воротник пиджака. Смотрю внимательно, пытаюсь понять — шутит или нет? Тогда зачем вообще было это всё устраивать?
— Лиз, мне нравится твоя новая фамилия, что ты даже согласно закону моя. Но если ты чувствуешь себя лучше вне брака — ладно, переживу. Попробуем через год. Или нет. Только прекращай нервничать, тебе нельзя.
— Пару дней тебя это не заботило.
Потому что сюрприз — я снова забирала младшее поколение Вельских из участка. Настолько хорошо отметили свой мальчишник, что мой девичник с Марго и Никой накрылся медным тазом.
Все тот же знакомый паренёк-сержант предлагал подержать их подольше. Может, стоило согласиться? И тогда никаких мучений со свадьбой и выбором…
Я пообещала Киру, что в третий раз за ним приезжать не буду. Хотя мы оба знаем, что с ним я учусь делать первые шаги. Идём на уступки, притираемся так, чтобы нам двоим было хорошо.
Мой муж — как же приятно это звучит — делает всё, чтобы меня защитить. Я больше не слышу даже упоминания Мари, несмотря на то, что часто укачиваю на руках сына Артёма.
Мари исчезла из нашей жизни со всеми проблемами. Больше никаких фотографий, слежки. И никто не нанимает деревенского трудягу, чтобы припугнуть меня похищением. Если бы продержали пару часов в каком-то погребе, то я могла бы сбежать от Кира.
Тупой план.
От Вельского невозможно уйти.
— Зато я последнюю неделю почти всё время дома.
Аргумент Кира такой слабый, что я смеюсь. Его «почти всё время» заключалось в том, что мужчина уезжает в офис на десять утра, а возвращается в семь.
— Да не собираюсь я с тобой разводиться. Ещё ничего не нажили вместе, чтобы отсудить. Я подожду немного.
— А потом родишь мне ещё одного ребёнка.
Закатываю глаза, потому что обойдётся. Посмотрим, как оба будем справляться с одним малышом. Вот будет он действительно работать по нормальному графику — тогда и поговорим.
Или нет.
С Вельским вообще говорить не получается. Когда он обхватывает ладонями моё лицо, жадно целует. Какие там мысли, лишь бы не разучиться дышать.
Мы падаем на кровать после долгой свадьбы. В голове ещё стучат биты музыки, ноги устали. Кир медленно стягивает с меня обувь и чулки, теряясь в подкладках пышной юбки.
