есть не только милиция, но и ведомство посерьёзнее имеет тут лишнюю жилплощадь…
Мы сидим с Ленкой на деревянной скамейке. После небольшого но весьма непродуктивного общения с этим дуболомом, я сказал Лене, чтобы она вообще ничего не говорила. Ибо общаться с таким идиотом можно только на его протокольном языке, а человеческих слов он не понимает.
Сперва он просто посадил нас на лавку, а сам сел за стол и начал что-то писать… Есть такой способ у глупых ментов. Сделать так, чтобы злодей занервничал и стал давать показания… Иногда просто посадят в обезьянник или в камеру, и маринуют там полдня, пока клиент не созреет.
Глупо… Опытному преступнику нельзя давать время, чтобы он очухался и продумал свою линию защиты. Колоть надо сразу. Жёстко и грамотно… А не как этот «колхозник». У меня от его оплеухи уже лицо опухло и ухо до сих пор не слышит, а у Ленки на руке выше локтя синяки остались от его пальцев… Так что как минимум я очень постараюсь, чтобы с его погон слетела лишняя звёздочка. Но боюсь, что он скоро себе заработает и чего посерьёзнее, чем просто дисциплинарное взыскание.
— Вот тут подписывай, давай! — подсунул он мне бланк протокола на котором неразборчивым почерком было написано много каких-то букв…
А я смотрел на него… И взгляду меня был. Как у того мальчика из старого советского фильма, которому дядька дал пустой фантик вместо конфеты. Хотелось даже ответить теми же словами из фильма:
— Дядя Петя… Ты — дурак?
Но я уже знал, что этого участкового зовут Раис Ахметович. Так его назвала старушка в подъезде. Консьержка, наверное… Она сидела в холле, видимо для того, чтобы не пускать посторонних.
— Во-первых, если ты до сих пор не заметил, у меня сломана правая рука, поэтому подписать я ничего не смогу чисто физически. А во-вторых, если ты ещё не понял, то твои филькины грамоты я подписывать и не собирался… Ты даже не удосужился нас опросить, как всё было на самом деле…
— Я сам всё видел… Ты сломал ногу одному, ударил сумкой другого, а третьего бил гипсом по зубам…
— Если Великую отечественную войну изучать только после сорок четвёртого года, то получится, что это мы вторглись в Европу и побили там всех ни за что… Ты даже не поинтересовался с чего вдруг всё началось…
— Ты пачему миня на «ты» называешь, билад?
— А как мне ещё называть тупого и недалёкого идиота, который ругается матом и бьёт тринадцатилетнего подростка.
— Что ты сказал?
* * *
— Что слышал, то и сказал… — раздался громкий голос от входа. А в комнату к участковому стали, вслед за Васиным, заходить какие-то люди в штатском.
— Вы кто такие? — начал было старлей, но его быстро заткнули показав ему сразу несколько ксивочек, очень красного цвета.
А когда Раис Ахметович потянулся рукой к чёрному телефону, стоящему на столе, прозвучала команда:
— Отставить!
— Я должен начальнику доложить… — попытался вякнуть участковый.
— А ты разве ещё не доложил о задержании этих вот подростков? Или ты их тут удерживаешь незаконно? Он к тебе не приставал, не трогал? — обратился он к Лене.
— Он не приставал. Другие приставали, и трогали меня и Аню. Нас ограбили и очень унизительно обыскивали. Всю облапали гады…
— Милиционеры?
— Нет хулиганы. А потом Саша вышел из магазина. Он в овощном был, капусту покупал, пока мы за лимонадом с Аней ходили.
— Сколько у вас денег отобрали?
— Два рубля с мелочью, и четыре бутылки лимонада «Дюшес» в авоське. А потом стали обыскивать…
— Что было дальше?
— Мы сразу рассказали об этом Саше. Он нашёл этих хулиганов во дворе. Их было пятеро. О чём он с ними разговаривал мы не слышали. Потому что он сказал нам стоять подальше и не вмешиваться. А потом они попытались на него напасть, но он отбился…
— От всех пятерых?
— Нет. Только от троих, самых больших. А двое мелких убежали.
— Так. А что потом?
— А потом пришёл этот милиционер. Вызвал для хулиганов скорую помощь!
— А вы чего не сбежали?
— Старший лейтенант сказал нам сидеть на лавочке. Мы и сидели. Зачем нам убегать. Мы же ничего плохого не делали… — вставил я свои пять копеек.
— Ты сломал ему ногу…
— Не превышая пределов необходимой обороны. — ответил за меня майор Васин.
— Он бил его сумкой с капустой.
— Тебе самому-то не смешно, старлей? Пятеро на одного. У них в руках были бутылки, которые в драке можно применить не только как ударное, но и как колюще-режущее оружие. А у него в руке сумка с капустой, и правая рука сломанная и в гипсе… А ты знаешь, старлей, как этот тринадцатилетний мальчик сломал руку? Он разбил кулаком стекло и вытащил из горящей машины капитана милиции, за что, между прочим, представлен к государственной награде. Вот у тебя на груди, старлей, я что-то не вижу никаких наград, кроме значка об окончании «школы дураков».
Раис сидел, красный, как рак. А Игорь продолжил.
— Блин. Набрали тут по объявлению, кого попало… Кто у тебя начальник, старлей? Телефон его, звание, Фамилия имя отчество?
* * *
А дальше началась обычная милицейская рутина.
Заявления, объяснения, протоколы и прочая бумажная белиберда, без которой потом не срастается уголовное дело.
Васин отвёл меня в сторону вежливо так спросил:
— Ты, что, без приключений и в магазин сходить не можешь?
— Я-то тут причём? Девчонок ограбили? Ограбили… А потом ещё и развратные действия с ними совершили хулиганы. Я только вмешался, постоял, так сказать, за честь…
— А старлея зачем оскорблял?
— Он же мне дело пытался примерить…
— Ну и пусть бы пытался… Сидел бы молча… Послал Аню и жди подмоги. Он тут на тебя такое написал, что его уже и самого впору сажать. Дело сфальсифицировал и уже приговор тебе вынес…
— Так посадите его и дело с концом…
— Не жалко?
— Такую мразь? Он только позорит всю милицию разом…
— И что… Опять всё отделение раком поставить?
— А это разве не то же самое?
— Нет. Соседнее… Если ты так активно будешь с милицией бороться, то через год некому будет на улицах дежурить и хулиганов ловить…
— Я так заметил, что ловят они каждый раз почему-то меня…
— А нарываются потом на нас. Ты неплохо устроился…
— Так что, мне и дальше продолжать свою работу?
— Остынь! Мы уже и так поняли, что ты кого угодно можешь под монастырь подвести.
— Наговариваете Вы на меня, товарищ майор…
— Не строй из себя ангелочка. Вы там всё рассказали нашим? Всё подписали, что нужно?
— Да.
— Лена не перепутала свою фамилию?
— Нет… Тихая она и есть Тихая.
— Вы всё купили, что хотели?
— Да Вы что? Только кочан капусты. А девчонки лимонад купили и даже не попробовали.
— Идите с Леной по магазинам. А потом, чтоб сидели дома и не высовывались…
— А в кино? Там фильм новый на экраны вышел… Американский… «Золото Маккены» называется.
— Там же написано на афише «дети до шестнадцати не допускаются»…
— Ну, товарищ майор…
— Ладно… Сегодня вечером… Я тоже пойду с вами. Говорят хороший фильм…
* * *
Фильм-то средненький, конечно… Но для советского зрителя не избалованного вестернами, вполне ничего так… А голая индианка в озере, так вообще супер-пупер эротика для нашего кинопроката семидесятых… Я этот фильм смотрел раз десять в том, своём детстве… А потом ещё раз несколько… Песня там классная. Ободзинский поёт… «Золото манит нас…»
Нет. Обязательно надо сходить с девчонками. Думаю, что им тоже понравится.
* * *
— А где Аня?
— Дома сидит. Вас с Леной ждёт. Волнуется за своего Сашеньку… Вскружил девчонке голову…
— Не виноватый я… Она сама… — заламываю руки в духе Светланы Светличной…
— Иди уже… Клоун…
* * *
Оглядев кочан капусты, я обнаружил, что он не так сильно пострадал от столкновение с другим кочаном. Верхние листья оборвать, и на щи сгодится. Поэтому мы сразу же с Алёнкой пошли в гастроном затариваться остальными продуктами…
Решив сделать сегодня обычные щи. Я купил мяса на косточке… Хотя мяса там было маловато, а косточки наоборот много. Но я решил, что для бульона самое то… Баночку томат пасты взял не глядя. Кетчупов ещё не скоро понаделают… Масло подсолнечное мне налили в мою же бутылку. А сметана оказалась в моей же банке. Вручив этот ценный и легко бьющийся груз Алёне, я к ней же в сумку пристроил и два десятка яиц… А всякие консервы и сосиски-сардельки, уже закидывал себе за спину в рюкзак. Лимонад мы тоже купили… С «Дюшесом» у нас в первый раз как-то не задалось, поэтому мы решили не рисковать и взяли «Буратино».
Мы уже купили хлеба и булочек к чаю. Гружёные. Как два
