— Понимаешь, то место у Аушева уже занято. Сегодня выяснилось. Но ты не уходи, я сейчас занят, подожди, мне надо с тобой поговорить. Узнай, где отдел будет размещаться.
В ЦК — «новоселье». Из пятого подъезда их переселяют в девятый. Когда шел по коридору третьего этажа, обратил внимание на вывески: «РСФСР. Госкомитет по ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС». Невольно рассмеялся: пусть живет КПСС на Чернобыльской АЭС! Вот и реализация лозунга, который часто можно было увидеть на манифестациях демократов.
Прошел в шестой подъезд, заглянул в свой кабинет. Дверь приоткрыта, сидит в моем кресле некий чмырь. А табличка на дверях с моей фамилией.
Зашел к Яшину — заведующему секретариатом идеологического отдела. Он готовится к переезду в девятый подъезд. Наскоро переговорил, и снова к Лучинскому. В приемной уже Разумов. И снова, едва я вошел, Лучинский вышел из кабинета. Как будто видит, кто вошел.
— Николай, ты не переживай. Зарплата тебе будет идти до десятого ноября, а там что-нибудь придумаем. Парень ты хороший. Думаю, работа будет еще и здесь, в ЦК. Мне будет нужна кое-какая помощь. Только ты не исчезай совсем. Звони, заходи.
Переговорил со Строевым, за руку поздоровался с Гидасповым. Мельком видел Купцова. В дверях столкнулся с Маховым и Веселковым из Центральной контрольной комиссии. В коридоре нервно ходит Скиба — заведующий аграрным отделом.
Вчера звонил Ян Чжэн. Он приехал из Бонна. Сказал, что привезет приглашение в посольство на 30 сентября — в канун годовщины китайской революции. А потом сказал, что пригласит к себе домой на китайские блюда.
Разговаривал вчера с Ренчисом. Это зам. зав. гуманитарным отделом. Он подал заявление об освобождении его от работы в ЦК по собственному желанию с пятого сентября и переезжает на родину, в Вильнюс.
Вечером позвонил Рябову. Он снова отрицает все слухи о работе в университете Юрия Афанасьева. Говорит, что он профессор МГУ.
Неожиданно позвонил Гена Миранович из «Красной звезды». Не общался с ним года два, не меньше. У него уже внучка, а сын учится в Суворовском училище.
Сегодня ровно месяц, как нас прогнали с работы. Зашел в международный отдел, сидит там девушка, рассказывает страсти, как их выдворяли месяц назад. У них все, кому не больше 40 лет, перешли в МИД РСФСР.
Вадим Дементьев вместе с Реянтом в концерне «Алеко».
Глава 8. Как я преследовал журналистов
Расскажу о нескольких ситуациях, случившихся на Старой площади в последние годы моего там пребывания.
Фамилия Анатолия Ежелева в те годы была известна многим. Корреспондент «Известий» в Ленинграде, он стал затем народным депутатом СССР, заместителем председателя комиссии Верховного Совета страны по гласности и обращениям граждан. Громкое журналистское имя он приобрел в начале 1987 года смелыми публикациями в поддержку ленинградской молодежи, которая — прошу обратить внимание — впервые в стране после октября 1917 года вышла на улицы, чтобы защитить от уничтожения памятник старины — гостиницу «Англетер», в одном из номеров которой покончил с собой великий русский поэт Сергей Есенин.
Публикации Ежелева в «Известиях» вызвали гнев отцов города, и прежде всего тогдашнего председателя Ленгорисполкома Ходырева. Каких только ярлыков не навешивали непослушному журналисту! Заручившись поддержкой обкома партии, председатель горисполкома категорически потребовал от редколлегии «Известий» безотлагательной замены своего корреспондента на берегах Невы. Попытки редакции уладить конфликт мирными средствами, сесть за стол переговоров успехом не увенчались. Городские власти требовали убрать Ежелева. Главный редактор «Известий» Иван Лаптев обратился с письмом к Горбачеву: помогите защитить нашего журналиста.
И вот я в Ленинграде. Трудный многочасовой разговор с председателем горисполкома.
— Да надо мною коллеги смеются: какой-то корреспондент на всю страну ославил, — нервно шагает он по кабинету. — Уехал в отпуск, в санатории шагу ступить не дают. Что же это такое, спрашивают. Если председателя Ленгорисполкома так молотят в центральной газете, то что с нами, периферийщиками, сделают? Это же знак всем газетерам: топчите своих мэров. И за что меня Ежелев полощет? За то, что я против массовых беспорядков? Против власти уличных эмоций? Что, на митингах будем решать судьбу памятников культуры и истории?
Не менее трудные разговоры состоялись в других кабинетах Смольного. Только подумать: возомнивший о себе невесть что корреспондентишка осмелился нарушить неписаное правило, существовавшее со времен Романова, — Ленинград вне критики.
Напомню еще раз: моя поездка состоялась весной 1987 года. День 16 марта, думается, ни в коем случае нельзя отнести к разряду обычных. До этого мартовского дня действительно ничего похожего ни в Ленинграде, ни тем более в других городах не было и быть не могло.
Ежелев описал, что происходило в тот день в Ленинграде. Среди рабочего дня в сквере на улице Гоголя, где она соединяется с Исаакиевской площадью, собралась большая толпа людей. Преимущественно это была молодежь. Слышались возбужденные возгласы, кто-то пытался выступить с речью. Толпа наэлектризовалась. Взгляды были устремлены на обнесенную оградой территорию, превращенную в строительную площадку.
— Едут! Едут! — зашевелилась толпа. Сотни молодых людей, взявшись за руки и образовав живую цепь, двинулись навстречу машинам со строителями, которые приближались к огражденному объекту на улице Гоголя. Грузовики, краны с железными бабами, которыми разбивают стены, останавливались. Из кабин выходили шоферы, из кузовов спрыгивали рабочие.
— Не пустим! — скандировали сотни молодых людей. — Назад! Памятникам — жить!
Весь понедельник и ночь на вторник не расходились люди. Толпа то мрачно стояла молча, то взрывалась горячими спорами. Молодежь митинговала. Кто-то предложил направить телеграмму в Москву, в Министерство культуры СССР. Здесь же нашлись добровольцы, начали собирать подписи на телеграфных бланках. Подписавшихся набралось несколько сотен. Многие смотрели на здание исполкома Ленсовета, оно возвышалось напротив, на другом конце площади.
Оттуда к ним никто не вышел. Тогда делегация из пяти человек направилась в горисполком. Напрасно блуждали они по коридорам и приемным. Никто не пожелал встретиться с представителями митингующих. Им посоветовали опустить свою петицию в ящик для заявлений и жалоб. В месячный срок, как и положено по закону, она будет рассмотрена.
В конце концов, после долгих и настойчивых просьб, делегацию приняла помощница одного из восьми заместителей председателя Ленгорисполкома. Решать эта милая женщина ничего не могла, посоветовала лишь покинуть площадь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
