Рассудив так, Эмили позволила себе расслабиться. Она сложила руки на коленях и, украдкой поглядывая вокруг, попыталась отыскать шерифа. Но его нигде не было.
Странно. Клинт Баркли вообще не появлялся на аукционе и абсолютно точно не выкупил ни одной коробки.
Берти Миллер выглядела весьма разочарованной, когда выставили ее коробку, а шерифа по-прежнему не было видно. Все знали, что это ее ленч, потому что в дополнение к другим украшениям к коробке был приколот кружевной платок с ее монограммой. В результате Берти, как и всем прочим горожанам, не оставалось ничего другого, как заключить, что шериф не почтит своим присутствием аукцион и ленч вдвоем его не интересует.
Между тем торги продолжались. Майор поднял коробку с красными сердечками из шелка и букетиком диких роз на белом атласе. Гул ожидания пробежал по лужайке, словно рябь по воде.
— Это ленч Карлы Мэнгли, — сказала Маргарет Смит.
— Как вы догадались? — спросила Эмили.
— По красным сердечкам и розам. И еще, видите вон ту перевитую двойную нитку жемчуга? Карла получила его в подарок от отца на восемнадцатилетие. Это ее коробка, я не сомневаюсь, — заключила Маргарет.
— А почему не видно Клинта? — размышляла вслух Нетти. — Где его черти носят? — Она завертела головой. — Разве мужчине пристало так себя вести? Эти леди так старались, столько сил вложили… ради него, а его нет! Куда он мог пойти?
Эмили и сама ломала голову над тем же, однако в следующую минуту ей пришлось почти забыть о Клинте Баркли. То, что она увидела и услышала, стало для нее вторым сюрпризом за этот день.
— Два доллара!
Когда Лестер встал со своего места, щеки его окрасились нежным румянцем. Затем он покраснел до корней волос. Когда же он объявил свою цену, лицо его буквально запылало.
Пока Пит Спун торговался за коробку Флорри Браун, со всех сторон слышались возгласы, но это было ничто в сравнении с тем, что началось в эту минуту. Толпа загудела, люди вытянули шеи, чтобы лучше видеть происходящее, а Карла — ну… та сделалась ярко-малиновой и едва не лишилась чувств. Ее прелестный ротик то открывался, то закрывался, как у выброшенной на берег рыбы.
Агнес Мэнгли резко повернулась в своем кресле, осмотрела школьное здание, затем лужайку, берег ручья и затененные деревьями склоны холмов.
— Где же этот шериф? — недовольно шипела она, пока молодой преступник Лестер Спун каждый раз побивал новую цену, назначаемую за коробку с красными сердечками. Но шериф Баркли словно испарился.
— Шесть долларов! — выкрикнул Фред Бейкер.
— Семь! — Лестер покраснел еще гуще, поймав на себе взгляд Эмили.
Но почему ее неловкий и робкий кузен, всегда терявшийся в присутствии женщин, так рьяно добивается ленча с Карлой Мэнгли? Оставалось только удивляться.
Агнес вновь закрутила головой во все стороны, явно выискивая Клинта. Ее дочь в отчаянии занималась тем же.
— На данный момент мы имеем семь долларов, — объявил майор. — Есть другие цены?
— Док! — Агнес толкнула локтем доктора Кэлвина. — Ну назовите же цену! Купите нашу коробку! Не идти же моей дочери на ленч с этим… преступником!
— Семь долларов пятьдесят центов…
— Десять! — тотчас прокричал Лестер.
Толпа оторопела. Все взоры были обращены на Лестера и Карлу Мэнгли. Эмили затаив дыхание ждала развязки.
— Продано! — выдохнул наконец майор. — Продано мистеру… Лестеру… м-м-м… Спуну.
Дочь с матерью сидели так неподвижно, точно вмерзли в глыбу льда. Лестер, сдвинув брови, прошагал к столу за коробкой, взял ее под мышку и направился к ним.
— М-мисс Мэнгли? — сказал он, остановившись возле стула Карлы.
— Мама… — Она бросила на мать беспомощный взгляд и нервно сглотнула.
— Ешь быстрее! — услышала Эмили стенание миссис Мэнгли.
Лестер покраснел еще больше, но продолжал неколебимо стоять, упорно предлагая девушке свою руку.
Глядя на эту сцену, Эмили разрывалась между двумя чувствами — озабоченностью и удивлением. Как ее чувствительный, словно мимоза, кузен решился на столь невероятный шаг?
Что заставило его посягнуть на самую недоступную из молодых леди?
Карла дрожа поднялась и приняла предложенную ей руку. Они вдвоем направились к пологому холму за ручьем. Девушка шла с таким видом, будто ее вели на гильотину.
Аукцион подходил к концу. Майор быстро оглашал оставшиеся коробки. Ленч Маргарет был куплен Парнеллом. Она с улыбкой соскользнула со своего места, и пара тут же удалилась. Руфус Дойли выкупил коробку Нетти Филлите, и они тоже отбыли.
Но Эмили этого почти не заметила — настолько глубоко ушла она в свои размышления о странностях Лестера. Все это ей не нравилось. «Бедный Лестер. — подумала она, — если он влюбился в Карлу Мэнгли, его ждет разочарование».
«Но у него по крайней мере все прояснится сегодня», — сказала она себе и неожиданно вновь мысленно вернулась к событию недельной давности. В памяти ярко вспыхнули воспоминания о той ночи, грозе и поцелуях Клинта Баркли.
— И наконец, самая последняя коробка! — услышала Эмили голос председательствующего и вдруг поняла, что разыгрывается ее ленч. — Но слово «последняя» отнюдь не подразумевает низкого качества, — сказал майор. — Позвольте вас заверить, что ее содержимое — каждый кусочек — выглядит так же прелестно, как и сама коробка. Ваши цены, джентльмены?
— Два доллара! — предложил один из ковбоев, танцевавший с Эмили в отеле, с надеждой взглядывая на нее. Едва он успел произнести короткие два слова, как прогремел голос Слима Дженкса:
— Пять долларов!
Когда он, нагло улыбаясь, посмотрел Эмили в лицо, внутри у нее все сжалось. Усилием воли она заставила себя сидеть совершенно неподвижно, ее сложенные руки по-прежнему оставались на коленях.
То, чего она боялась, произошло. Только теперь Пит и Лестер были на своих пикниках, а дядя Джейк — у ручья. Она увидела его, когда взглянула в ту сторону. Он что-то строгал, сидя под деревом, спиной к ней. Вероятно, мастерил игрушку для Джо, пока тот вместе с Бобби Смитом и еще несколькими мальчиками носился по склону холма. Вокруг не было никого, кто бы перебил цены Дженкса. И он мог сколько угодно их поднимать. Когда Эмили осознала это, ее охватил озноб.
Вероятно, она совершила ошибку, не сказав никому из своих, что Дженкс нападал на нее в городе. Но теперь было слишком поздно…
— Семь долларов! — предложил новую цену второй ковбой, но Дженкс немедленно поднял свою до десяти долларов и с торжествующей улыбкой посмотрел на Эмили.
У нее участился пульс, когда она представила, что будет вынуждена остаться с Дженксом наедине. Правда, на тот случай, если он замышляет какие-то гадости, у нее был с собой револьвер. Она прострелит Дженксу ногу, руку или плечо, если это будет необходимо. Пока же ей приходилось бороться с приступом паника, так как безвыходность положения была совершенно очевидна. Никто не даст больше семи долларов — последней цены, названной Дженксом.
